Мой телефон снова вибрирует от входящего вызова, и мелодия возвращает меня прямо в то прекрасное место и время, когда я впервые услышала ее, пробуждая во мне какую–то силу. Помимо смены звонка, я еще не запрограммировала его имя на что–то большее, чтобы обозначить его значимость в моей жизни и то счастье, что оно принесло, прежде чем было отнято. Держа телефон в руке, я делаю успокаивающий вдох и провожу пальцем, чтобы ответить.
– Красавица? – он выдыхает, прежде чем я успеваю произнести слово.
– Я здесь, – бормочу я.
– Боже. Я так, блять, зол на тебя. Как ты могла не отвечать на мои звонки?
– Я писала тебе, – бормочу я. – Прошел... прошел день. Прости, – я вытираю щеку, по которой горит след от слез.
– Ладно. Все в порядке, – он резко выдыхает. – Что происходит?
– Как твоя мама? – парирую я вопросом.
– С ней все в порядке, – слишком быстро отвечает он.
– Не ври.
– Я не вру, но «в порядке» – это сильно сказано. Она все еще была где–то между яростью и опустошением, когда я уезжал сегодня утром, но это лучше, чем когда я приехал. Папа со мной не разговаривает.
– У меня тоже, – говорю я. – Но ее здоровье?
– С ней все в порядке, детка. Я вообще не преувеличиваю. Инсульта не было, и ее успокаивали только в качестве меры предосторожности.
– Боже, Истон. Ты никогда не рассказывал мне об этом.
– Потому что с ее последнего приступа прошло больше десяти лет. Я не думал... Боже, я не думал...
– Мы решили не думать. Молодые, безрассудные и наивные, – напоминаю я ему.
– Пожалуйста, не пытайся оправдать их поведение вчера. Это было не нормально, блять. Расскажи мне, что происходит.
– Я написала нашему администратору, и она сказала, что «Speak» окружена папарацци, чего и следовало ожидать, так что пока я работаю из дома.
– Ладно, это не так уж плохо, да?
– Нет, – я лгу. Ненавижу, что лгу, но если я раскрою всю правду и последствия, с которыми столкнулась, у меня есть ощущение, что он примчится прямо ко мне – а вместе с ним и его гнев, который может оказаться еще более разрушительным. Его следующие слова лишь подтверждают это.
– Приезжай ко мне, Красавица. Поезжай со мной в тур на несколько дней. Ты можешь работать удаленно откуда угодно. Я отправлю за тобой самолет.
– Истон, мы должны встретить это лицом к лицу, встретить их лицом к лицу. Наши родители тесно вплетены в жизни обоих из нас.
– Да, ну, теперь я начинаю думать, что это не такая уж и хорошая вещь.
– Это большая часть того, кем мы являемся. Мы не можем это изменить. Я не хочу этого.
– Папа больше не ездит с нами в тур, так что это меняется в любом случае.
– Мне так жаль.
– А мне нет. Эту связь нужно было разорвать, блять, давно.
– Это неправда. Он твой ориентир.
– Ты – мой, блять, мир.
– Ты злишься, – я знаю, что боль скоро последует, но он продолжает.
– Джоэл помог мне сегодня утром собрать большую часть моих вещей. Я не собираюсь возвращаться домой в ближайшее время. Я и не собирался, верно? Черт, я не могу этого выносить.
– Мы только что разорвали наши семьи на части. Моя мама, – я шепчу, – догадалась, что я скрывала, и где это найти. Пока папа был в самолете, она пошла в газету, обыскала мой рабочий стол и нашла письма. Она прочитала их все, и когда мы вернулись домой... это было ужасно.
Тишина затягивается, прежде чем раздается тихое:
– Черт.
– Я была так неправа, Истон, – мне удается убрать дрожь из голоса. – Она знала о наших родителях, о Стелле, и ни разу не испытывала к ней неприязни, пока я не втащила ее в их прошлое. Это может навредить браку моих родителей. Может, уже навредило.
– Я понимаю, что они имеют право расстраиваться, но они так же неправы, как и мы, своей реакцией. Что, черт возьми, нам делать?
– Найти кого–нибудь другого, чтобы влюбиться, выйти замуж и родить детей.
– Это твое решение? – его тон язвительный.
– На моем пальце твое кольцо. – Я поднимаю черное кольцо в поле зрения, любуясь его весом, его значимостью – и воспоминание о его выражении лица, когда он надевал его мне на палец, наполняет меня теплом. – Теперь оно значит для меня даже больше, чем тогда, когда ты его надел. Я не могу оторвать от него взгляд. Это был самый счастливый момент в моей жизни.
– Их будет больше.
– Я знаю, – я изо всех сил стараюсь сдержать непроизвольную икоту, но не могу. Секундой позже он запрашивает видеозвонок.
– Истон...
– Ответь, – резко говорит он. – Ответь прямо сейчас. Мне нужно увидеть тебя.
Я принимаю запрос, и на экране появляется Истон. Вид его – как удар молнии в грудь. Неужели с нашей разлуки прошло чуть больше суток? Кажется, будто прошла целая вечность. Выглядя таким же удрученным, как и я, с волосами в полном беспорядке, он проводит воспаленным взглядом по моему лицу. Его лицо искажено болью, он задерживает взгляд на моих покрасневших щеках, а потом закрывает глаза.
– К черту это, к черту всё это, я еду к тебе.
– Нет, – я качаю головой. – Истон, ты же знаешь, что нельзя.
– Не говори мне этого, – предупреждает он.
Я провожу пальцем по контуру его лица на экране, а его глаза пристально смотрят в мои.
– Нам нужно дать им немного времени. У меня не было ни минуты покоя, ни шанса перевести дух с тех пор, как мы приземлились. Холли, Деймон и остальные из моего окружения нетерпеливо выстроились в очередь, чтобы «поговорить» со мной. Мне предстоит начать большую работу по ликвидации последствий.
– Мне жаль.
– А мне нет, – мне удается слабо улыбнуться. – Я вышла замуж за восходящую рок–легенду. Надеюсь, ты понимаешь, что дальше будет только безумнее.
– Красавица, – тихо хрипит он, а я жадно впитываю каждую деталь его лица.
– Мы сможем это сделать, Истон, ради них. После того, как мы их обманули, особенно я, мы должны дать им время принять нас. Тем временем, тебе предстоит развлекать целый мир, а у меня здесь есть обязательства. Наши планы не обязательно должны меняться.
– Я могу приезжать к тебе между концертами. Им не обязательно об этом знать.
– Именно тайные встречи и завели нас в эту ситуацию. Если мы хотим попытаться всё исправить, мы должны перестать обманывать всех, кого любим. Это единственный способ, который сработает.
– То есть, мы не будем видеться? Нет. Черт, нет.
– Мое будущее в газете зависит от того, смогу ли я восстановить отношения с отцом. Сбежать и делать то же, что их и разрушило, не поможет. Тебе тоже придется мне доверять.
Он вглядывается в мои глаза и, кажется, несколько удовлетворен.
– Ладно. Но это не может длиться долго. Мы – не их решение, детка. Ты слышишь меня? Состояние нашего брака – это не то, в чем им позволено выносить вердикт. Мы не можем этого допустить.
– Я знаю, – соглашаюсь я, – и мы уже приняли свое решение. Им просто нужно время, чтобы научиться с этим жить. Мы должны быть терпеливы.
Он открывает рот, чтобы что–то сказать, но останавливается и проводит рукой по челюсти.
– Это мы так эгоистичны, Красавица? Или это они?
– Думаю, все мы, но они опешенели, потому что мы застали их врасплох. Сначала самим фактом нашего существования, а затем – тайным браком.
– Это не дает им права... Черт побери! – он рычит и начинает расхаживать.
– Ты должен сохранять голову на плечах, Истон. Мы оба должны.
– Я знаю, – он кивает, его выдох неровный. – Я просто... Я, блять... – Он перестает ходить и пристально смотрит на меня. – Не прощайся со мной, Натали.
– Я думаю, вся суть этой ситуации в том, что я не могу, муж. – Я поднимаю палец с кольцом, и это дарит мне легкую улыбку на его губах, прежде чем он опускает свой нефритовый взгляд и снова проводит рукой по густым волосам. С его стороны раздается стук в дверь, а затем мужской голос, слова приглушены.
– Все в порядке?
– Да, мне пора на сцену.
– Черт. Постарайся хорошо отыграть и не волноваться так сильно. Бомба взорвалась, но даже сквозь дым я все еще вижу тебя, Истон. Я все еще чувствую тебя.