– Это я должен тебя утешать! Это мои, черт возьми, губы, губы, которые должны так улыбаться мне. Это мое тело, тело, которое не предназначено для прикосновений кого–либо еще!
– Прекрати, – защищаюсь я. – Мне даже не придется этого говорить, но, Истон, он гей.
– Как удобно.
– Мы обещали, что не допустим такого.
– Мы много чего, блять, обещали, Натали, но, кажется, я единственный, кто выполняет обещания.
– Истон, я знаю, что была несправедлива к тебе. – Мне удается сохранять голос ровным, пока я заглядываю в бальный зал, благодаря судьбу, что оба моих родителя отвлечены. – Я плакала в том лимузине еще и потому, что папа и я... мы наконец снова разговариваем. Он извинился передо мной по дороге сюда.
Тишина.
В бальном зале папа вспыхивает ослепительной улыбкой, мама рядом с ним, они беседуют с толпой людей. Это первая искренняя улыбка, которую я видела на его лице со времен Седоны. Глядя на это, я вижу возможность возвращения к нормальной жизни.
– Самолет приземлится через двадцать минут. Я хочу, чтобы ты была в нем.
– Что?
– Приезжай ко мне, Красавица. Я прошу тебя приехать ко мне.
– Это прозвучало скорее как приказ, – парирую я.
– Значит, похоже, мы принимаем их только от папочки, да?
– Прекрати. Прекрати. Ты же знаешь, я не могу приехать к тебе сегодня вечером. Если я это сделаю, это разрушит все то немногое, чего мы только что достигли.
О издает резкий, полный сарказма смех.
– Ты, блять, не можешь быть серьезной.
– Истон, ты прекрасно знаешь, что мое будущее зависит от газеты и от моих отношений с отцом. Я думала, ты хотя бы немного порадуешься за меня, тому, что мы разговариваем.
– Ты изменила свое будущее, когда приняла мое кольцо и мою, блять, фамилию.
– Я знаю. Думаешь, я этого не знаю? Истон, я, блять, измотана. Моя жизнь стала настоящим цирком с тех пор, как мы в разлуке, потому что я так сильно стараюсь вернуться к тебе. Ты, может, этого не видишь, но это так.
– Ты измотана, потому что живешь двумя жизнями. Но пока ты налаживаешь свои позиции с ним, мы разбиваемся. Ты разрываешь меня на части. Приезжай ко мне. Прямо сейчас.
– Я не могу.
Еще одно долгое, тягостное молчание.
– Тогда я знаю свое место. Никакое.
– Это неправда. Ты обещал мне, что мне не придется...
– Не веди себя так, будто это я во всем виноват, – безжалостно парирует он.
– Сейчас – да, – говорю я. – Я же только что сказала тебе. Он оттаивает.
– Ради тебя, Натали, не ради меня.
– Я знаю, ты расстроен, но только не сегодня. Этот вечер очень важен для него.
– Для него. Для него. Для него. А где же, блять, моя жена во всем этом?
– Я здесь, Истон.
– Именно. Ты там и играешь по его правилам, позволяя ему побеждать.
– Это не соревнование.
– Скажи это своему, блять, отцу!
Цена за минутный покой моих родителей дымится на другом конце провода, его терпение иссякло, и сейчас его место занимает ультиматум. Чем дольше тянется молчание, тем резче звучат выдохи между нами.
– Я не хочу ссориться.
– В этом–то и, блять, проблема, – усмехается он. – Я в этом один.
– Это неправда. Мы договорились дать этому немного времени. Мы уже через это проходили.
– Обстоятельства сейчас немного, блять, другие, тебе не кажется?
– Конечно. Думаешь, я не мучилась каждую секунду нашей разлуки?
– И все же я сижу здесь спустя сорок четыре, блять, дня, муж без жены. Поступки, Натали. Садись в самолет.
– Я не могу. Сегодня вечером не могу. Я приеду к тебе...
– Это шутка, – заявляет он. – Мы стали той шуткой, в которую, блять, превращают нас СМИ. Брак по залету, но никакого брака как такового. Очень по–рок–н–рольному и так, блять, банально. Я не могу продолжать защищать то, чего не существует!
– С каких пор тебя волнует, что говорят СМИ, или ты вообще читаешь заголовки? – парирую я, сердцебиение стучит в ушах.
– С тех пор, как мне пришлось увидеть, как мою жену утешает другой мужчина!
– Ты дерешься нечестно. Возможно, я не объяснила важность сегодняшнего вечера, но это...
– Ты прощалась со мной в той вилле, не так ли? – хрипит он.
– Нет, Истон, Боже, нет...
– Тогда садись в тот самолет.
– Если я сделаю это таким образом, он никогда не примет нас.
– Мне уже плевать.
– Но мне – нет. Истон, пожалуйста, не делай этого, – умоляю я. – Ты – любовь всей моей жизни, и я не хочу терять тебя, но я не знаю, как все уладить, кроме как довести это до конца. Просто дай мне...
– Ты, блять, отступаешь. Ищешь легкий путь. Ублажение его не работает. Неужели ты до сих пор этого не видишь? – Его тон становится едким, а у меня в животе все сжимается.
– Ты неразумен.
– Разве я не любил тебя так, как ты нуждалась? – его голос срывается на этих словах, а его болезненные вздохи пронзают меня. – Для меня это было так естественно...
– Я приеду к тебе, клянусь. Пожалуйста, просто дай мне еще немного...
– Пожалуйста, не выбирай его, – хрипит он, как раз когда с его стороны раздается стук в дверь.
– Я не буду выбирать, никогда, поэтому, пожалуйста, не заставляй меня, – умоляю я. – Он еще даже не произнес тост.
– Мы даже ни дня не прожили, блять, в одном месте, – шепчет он, пока его имя заглушается криком из–за двери. – Ни одного дня. – Тут я понимаю, что он больше не слушает меня, потому что перестал мне верить. Это осознание вбивает первый гвоздь в крышку нашего гроба, пока я лихорадочно пытаюсь найти способ не дать ему забить его до конца. И следующие его слова заставляют мое сердце бешено колотиться.
– Ты приехала в Сиэтл ради меня. Ты нашла меня, вышла за меня, ты имела это в виду, – с надрывом произносит он, а я разрываюсь на части.
– Я не отрицаю этого. Истон, наши отцы чуть не подрались. У твоей матери мог быть инсульт... Боже, лицо моего отца, я никогда не забуду это опустошение. Я так близка...
– Нет, Красавица, нет, это не так, – его измученный голос разрывает меня в клочья. – Ты уничтожаешь нас. Мы – все, что имеет значение. Пожалуйста, – он хрипло умоляет, – приезжай ко мне.
Мои слезы льются ручьем, пока я ищу нужные слова, чтобы остановить кровотечение. Я не могу винить его за гнев или за истощенное терпение, но я могу винить его за выбор времени.
– Истон. Когда я вернулась домой, все было гораздо хуже, чем я тебе говорила. Я потеряла свое место...
– Что за хуйня?! – его вспышка прорывается сквозь мое признание, его хриплый голос звучит недоверчиво, когда он снова говорит. – Ты, блять, составила документы на развод?
– Что?
На телефоне раздается звук уведомления, и я вижу письмо от юридической фирмы моего отца.
– Ист...
Звук гитары оглушает меня, сопровождаемый звуком разбиваемых предметов, прежде чем линия обрывается.
Глава 59. Натали
«November Rain» – Guns N’ Roses
Пот мгновенно проступает на лбу, пока я опираюсь о бетонную лестницу, борясь с приступом тошноты. В ужасе уставившись на телефон, я открываю письмо и вижу заявление о разводе, где в качестве истца указана я. Открываю документ, чтобы прочитать текст, пролистываю до первой страницы, и мгновенно всплывает уведомление о том, что документ теперь активен. Благодаря современным технологиям, мы можем расторгнуть наш брак двумя подписями – по одной от каждого из нас и еще одной от свидетеля.
– Нет, нет, нет, – я задыхаюсь, зрение затуманивается, паника пронзает меня, пока до меня доходит осознание.
Истон может развестись со мной прямо сейчас, проведя пальцем по экрану.
В отчаянии я пытаюсь перезвонить ему, но постоянно попадаю на его переполненный почтовый ящик. Сердце бешено колотится в груди, зрение расплывается, а мои звонки остаются без ответа. В истерике я набираю Джоэла, который тоже не отвечает, – я понимаю, что он, вероятно, сам пытается добраться до Истона. Я оставляю сообщение Джоэлу, умоляя его перезвонить, прежде чем лихорадочно пролистать контакты и снова набрать номер.