– Наконец–то. Я просто в ярости, что потребовалась катастрофа, чтобы нас свести.
Не катастрофа, а решение – не принимать решения и избежать битвы прошлого и настоящего. Битвы, которой я не могла предотвратить, как ни старалась, и которая оставила нас всех пострадавшими.
Теперь осталось только жить с этим.
Как бы я ни жаждала узнать, каково это – быть на месте Стеллы, как бы ни романтизировала обладание такой любовью, сейчас я чувствую себя проклятой, познав ее лишь для того, чтобы потерять.
Моя история закончится совсем иначе, чем ее.
В моем будущем нет рыцаря на белом коне, который мог бы сравниться с ним, ни гладко говорящего аристократа с хорошими манерами из любой вселенной, который мог бы хотя бы держать перед ним свечу. Ни один джентльмен или ученый с правильными словами никогда не пронзит мою душу и не проникнет в мой разум и сердце так глубоко, как это сделал Истон.
Все это было приведено в движение мной, так что справедливо, что именно я положу этому конец. В результате мое наказание на обозримое будущее – это жить с осознанием того, что однажды – хоть и мельком – я нашла совершенную любовь с Истоном Крауном.
Часть вторая
«У каждой песни есть своя память; каждая песня способна разбить или исцелить сердце, закрыть его или открыть вам глаза. Но я боюсь, что, если смотреть на что–то достаточно долго, оно теряет весь свой смысл. А твоя собственная жизнь, пока она с тобой происходит, не имеет никакой атмосферы – до тех пор, пока не станет воспоминанием».
– Энди Уорхол
Глава
61.
Истон
«Dead Man Walking» – Jelly Roll
Пять месяцев спустя…
Выцветшие черные ботинки закинуты и скрещены на одном из туалетных столиков. Папа с умением крутит свои палочки, прежде чем постучать ими по своим бедрам. Его беспокойная энергия ощутима из другого конца комнаты, пока он безучастно смотрит сквозь смазанные движения своих умелых рук. Я не сомневаюсь, что он прокручивает в голове музыку, которую не слышит никто из нас, как я часто делаю, отстукивая ритмы в идеальной синхронности. Хотя он слишком большой профессионал, чтобы нервничать, вокруг него витает энергия.
Мама расхаживает, телефон в руке, ее глаза поднимаются и застревают на нем, пока он выбивает дробь. Почувствовав ее взгляд, он замирает и смотрит на нее, его рот изгибается в полуухмылку.
– Что у тебя на уме, Граната?
– Я так горжусь тобой, – объявляет она, ее голос дрожит от чувств, в то время как десятилетия, проведенные ими вместе, сияют в их глазах. Папа поднимает подбородок, подзывая ее, и мама тут же подходит к нему. Он опускает ноги, когда она достигает его, и усаживает ее к себе на колени. После нескольких тихих слов, которыми они обмениваются, он берет ее лицо в ладони, прежде чем нежно прижать свои губы к ее губам.
Я отвожу взгляд, чтобы дать им уединение, на которое им, очевидно, совершенно наплевать, и замечаю, как Рай разговаривает со своей дочерью, которая стоит, прислонившись к стене. Риан – единственный ребенок Рая, рожденный в его первом браке с ее матерью, Энджел. Их развод в итоге стал первым из трех неудавшихся браков Рая. Риан улыбается своему отцу, вскидывая руки в разговоре для выразительности, в то время как он с ухмылкой смотрит на нее с нежностью и гордостью, без сомнения, не запоминая ни единого слова.
Мои мысли уплывают к Натали и к тем временам, когда я просто смотрел на нее, пока она болтала со мной после оргазма. Будучи слишком изможденным для разговора, я целовал ее до тишины, пока она не засыпала.
Блять, как же мне этого не хватает.
Я не сказал ни слова своей жене с той ночи на балу, с той ночи, когда я получил то письмо. Твердо решив сдержать обещание, данное самому себе, – не делать первый шаг из–за того, как все обернулось, – я не собираюсь исправлять это в ближайшее время. Когда наше молчаливое противостояние пережило и Новый год, это лишь подтвердило то, что я уже чувствовал: моя жена оставила меня одного болтаться в темноте, прежде чем бросить окончательно. Теперь мы можем существовать только в одной реальности, но даже в этой – она остается моей женой. Я нахожу в этом опору, хотя теперь это слабое, почти никакое утешение.
Мое внимание возвращается к Риан, и я замечаю, в какую сногсшибательную женщину она превратилась. Бенджи совсем сойдет с ума, когда увидит ее. И все же, он не позволит себе ничего большего, чем выжечь ее образ в памяти. Я знаю, что когда–то она отвечала на его чувства, но он ушел от этой возможности, намеренно захлопнув дверь. С тех пор они почти не разговаривают. Он даже не дал себе времени полюбить ее.
Возможно, он и есть умный, даже если он самый большой в мире гребаный лицемер, когда дело касается вопросов сердца. Факт в том, что когда речь о Риан, нельзя отрицать ее значимость для него.
Адам удобно устроился на диване поодаль, перебирает струны своей незаряженной бас–гитары и болтает со своей женой, Люсией – самой доброй и щедрой женщиной на планете. Адам был последним из Sergeants, кто женился, если не считать Бена, и всем нам несказанно повезло с его выбором. У Люсии есть дар – она в курсе всего, что происходит с группой, как в личном, так и в профессиональном плане, всегда, и яростно, по–матерински нас всех оберегает.
Бен сидит один в кресле рядом с папой, через столик. Одетый с иголочки Лекси в винтажный вельвет, с подтяжками, застегнутыми и свободно свисающими по бокам, он методично закатывает рукава своей льняной рубашки, вероятно, по ее строгой инструкции. Поправляя воротник, он тревожно переводит взгляд на дверь.
Верная своему амбициозному характеру и безупречной репутации, тетя Лекси в последнюю минуту взялась стилизовать высокопоставленную клиентку и друга семьи, Милу, которая является женой голливудской легенды Лукаса Уокера. Этот срочный заказ поступил из–за непредвиденного мероприятия перед премьерой. Сразу после Лекси и Бенджи встретились в Лос–Анджелесе, чтобы сесть на рейс, но его задержали. Очевидно, что они опаздывают так сильно, что это уже выводит Бена из себя, судя по его нервозности. На протяжении всех лет, в определенные моменты, я знал, что присутствие Лекси играло важную роль в выступлениях Бена. Ее отсутствие, особенно когда он по ней сильно тосковал, приводило к некоторым из его самых пронзительных, идущих из самого нутра, концертов. Кажется, Бен использует их бурные отношения как источник энергии. И сейчас, при всем уважении, я его понимаю.
Хоть мы и рок–н–ролльная семья, мы прошли через всё и продолжаем проживать наши жизни вместе, несмотря на долгий перерыв Sergeants в записи и гастролях. Праздники, дни рождения, победы на «Грэмми» и другие церемонии наград, отпуски и, увы, уже слишком много похорон, – мы были рядом и прошли через всё это вместе. Кровные или нет, мы – семья во всех смыслах этого слова, что сделало бы союз Бенджи и Риан немного табу и предсказуемо катастрофичным. Так же запретно, как, скажем... безумно влюбиться в дочь бывшего жениха твоей матери и сбежать с ней.
Даже когда меня наполняет гордость от того факта, что мы празднуем еще одну веху сегодня вечером, я не могу не задаваться вопросом, как будет выглядеть моя семья через пять или даже десять лет, и, более того, как она бы выглядела, если бы Натали приняла свое место за нашим столом.
Она так ни разу и не встретила их.
Внимание Бена резко возвращается к двери гримерки, когда она с треском распахивается, и входит озадаченная тетя Лекси, по пятам за ней – Бенджи, который заходит следом и тут же начинает неприметно осматривать комнату.
– Слава богу, иди сюда, – скороговоркой вырывается у Бена, и облегчение сменяет на его лице выражение, полное тревоги, когда он затягивает Бенджи в свои объятия. Когда взгляд Бена встречается со взглядом Лекси над плечом Бенджи, я чувствую тот самый миг, когда они соединяются.