Я скучал по тебе так, что моя душа истекала кровью.
Я скучал по тебе, когда в этом не было необходимости.
Я скучаю по тебе сейчас.
Меня не пугает, как это чертовски больно, потому что это напоминание о том, насколько тяжелой была та часть моей жизни без тебя. Позитивная сторона в том, что через несколько часов ты получишь мою фамилию. Ничто никогда не значило для меня так много, и ничто не будет значить больше.
Этот день – о нас. Но он все еще запятнан моим сожалением.
Я завел нас в тупик.
Я должен был бороться за тебя сильнее. Я думал, что бескорыстие и возможность отпустить тебя делают меня великодушнее. Я должен был быть немного более эгоистичным и настойчивым. Я бы отдал все, чтобы стереть те годы, что мы пропустили, но я не могу не благодарить эти годы... и, как бы я чертовски сильно это ни ненавидел, благодарить его за то, что он был рядом, когда я не мог, – за то, что он поддерживал тебя, пока ты становилась той женщиной, которой ты стала теперь, той женщиной, с которой мне суждено быть, независимо от того, как мы росли.
Слава богу, мы снова сошлись. И будь я проклят за то, что не приложил к этому больше усилий.
Но если судьба может вернуть нас к исходной точке и подарить нам новую жизнь, в которой мне не придется по тебе скучать, я могу лишь попытаться простить.
Мое ожидание – это мы, и ничего больше. Это так просто, но это способ положить конец самому сложному путешествию в моей жизни. Прости меня за то, что я был слеп к тому, что твоя любовь бездонна, а я прощу судьбу и трудный путь, который нам пришлось пройти.
Ты – мой пункт назначения, моя жизнь. Мне больше ничего не нужно.
Сделай эти шаги ко мне сегодня и вложи свою руку в мою, и, с обожженной душой, я клянусь никогда больше не заводить нас в тупик.
Я люблю тебя и жду.
Рид
С болью в груди я переворачиваю страницу.
Глава 67. Натали
«I Still Love You» – NIGHT TRAVELER
«Квотербек сделал победный рывок... от Медиапринцессы».
– Что ж, это просто чертовски неловко, – признаю я, возвращая отцовский планшет ему, в то время как он с беспокойством смотрит на меня через мой стол. – Должна признать, заголовок довольно остроумный и удачная игра слов (примечание: в оригинале словосочетание «Quarterback Sneaks Out» отсылает к тактическому ходу в американском футболе под названием «quarterback sneak», когда квотербек неожиданно быстро прорывается с мячом. Заголовок обыгрывает это, превращая тактику в побег («sneaks out» – ускользает, сбегает) от женщины).
Его глаза вспыхивают яростью, которую он изо всех сил пытается сдержать.
– Хочешь взять выходной?
– Черт возьми, нет. Я не собираюсь прятаться от этого.
Линии на телефонной консоли начинают загораться более агрессивно, без сомнения, очередной кошмар для газеты. Я опять все испортила – снова сделала «Austin Speak» мишенью для медиа. Папа, вероятно, уже нанял ту же охрану, что и несколько месяцев назад, после моих последних катастрофических отношений. Я вздрагиваю, когда все линии загораются красным.
– Черт, пап, прости.
– Все утихнет, – успокаивает он меня, махнув рукой. – Через день–другой появится что–то новое, что затмит это.
– Я больше никогда не буду встречаться с публичными личностями. Честное пионерское. – Я ухмыляюсь, игриво салютуя ему.
Его выражение лица остается непроницаемо–родительски–озабоченным.
– Поверьте, мистер Батлер, это причиняет вам куда больше боли, чем мне. Простите насчет абонементов на сезон.
– Натали, – он вздыхает.
– Па–а–ап, – тяну я. Стесняюсь ли я? Да. Самолюбие уязвлено? Конечно. Тай оказался больше супер–шлюхой, чем супергероем. Хотя нам не понадобился тест на отцовство, чтобы прекратить наши отношения. Оказалось, что Тай стал отцом ребенка за время нашей короткой «медийной» истории в качестве новой «идеальной парочки». Отношений, которые СМИ растянули куда дольше, чем они длились на самом деле. По иронии судьбы, причина нашего разрыва стала новостью для меня в той же степени, что и для остального мира.
Печально, но мое будущее сложилось не совсем так, как предсказывал Истон.
Ни щенка.
Ни кольца.
Ни будущего автомобиля, полного внутреннего самоотвращения.
Получи, рок–звезда.
Подавляя угрозу задержаться на других предсказаниях Истона, я тихо смеюсь, а папа смотрит на меня так, будто у меня на плечах вторая голова.
– Просто еще одна неловкая закладка в медийной истории моей полосы неудач с мужчинами. Отлично. – Папа морщится от моей откровенности. – Да ладно тебе, пап, мы – пресса. Это иронично.
Папа пышет гневом, и на мгновение мне становится страшно за Тая, если они когда–нибудь снова окажутся лицом к лицу.
– Даже не думай звонить «по блату», чтобы очернить его, юноша, – шучу я. – Это дурной тон.
Он сжимает губы, когда я попадаю в точку, угадав его мысли.
Виновен.
– Но–но, папочка, – игриво журю я его. – Тебе не позволено наказывать моих бывших свернутой газетой. – У Нейта Батлера куда больше чести, чем требуется, чтобы воплотить один из дюжины мстящих сценариев, роящихся у него в голове, и это заставляет меня улыбнуться.
Он скрещивает руки на груди, и в его позе читается усталость, а я изо всех сил стараюсь развеять его тревоги. После Суперкубка мы стали намного ближе к тем, кем были раньше, во времена, которые я теперь определяю как Д.И.К. – До Истона Крауна.
– Если это хоть как–то утешит тебя, я решила сделать перерыв в отношениях на некоторое время.
В ответ я получаю лишь грустный, тоскливый взгляд.
– Строгая публика. Пап, я в порядке, лучше, чем в порядке, – честно говорю я. – Тай был попыткой отскочить, действующий он чемпион Суперкубка или нет.
– Он тебе нравился.
– Нравился, насколько я его знала, но любовь никогда не была в колоде. Думаю, он это понимал, и, вероятно, поэтому слился – или влился в кого–то другого.
Папа морщится от моей прямоты, и я присоединяюсь к нему.
– Прости, перегнула.
– Не вини себя за гребаные плохие поступки другого мужчины.
– Я и не виню. Поверь мне, и не буду.
– Хорошо, но если передумаешь, просто свали. Здание, вероятно, будет окружено в течение часа.
– Да благословит Господь Техас, – говорю я. Папарацци далеко не так заметны в Остине, как в других городах, хотя в наше время, если ты достаточно узнаваем, каждый второй – папарацци. Нам повезло, что люди до сих пор полагаются на новости, учитывая, сколько там бродячих репортеров. К сожалению, будучи бывшей Истона Крауна, а теперь и Тая, я очень узнаваема, но в худшем из возможных смыслов. Тем не менее, я не сомневаюсь, что все, кто находится поблизости, несутся сюда, в «Speak».
– Если станет невмоготу, я смоюсь. Обещаю.
Выглядя удовлетворенным, папа встает и направляется к двери моего кабинета. Мои «отношения» с Таем попадали в заголовки все пять недель, что мы «встречались», что никак не укрепляло мою веру в то, что у нас было какое–то сказочное будущее. Истон сделал свое, чтобы отравить эту идею в день Суперкубка, но реальность наших с Таем «отношений» – которая была равна нулю – поставила на них крест.
Искры были, но и следа огня не осталось. Я знала, что такое огонь, и даже если я его потеряла, я отказываюсь довольствоваться чем–то меньшим. Я также отказываюсь верить, что мои шансы когда–либо снова обрести его так же призрачны, как утверждает мой бывший. Яркий пример: мой отец отпраздновал двадцать четвертую годовщину свадьбы после того, как потерял ту, кого считал любовью всей своей жизни.
Даже если большая часть меня верит Истону, я полна решимости стоять на своем до конца и держать глаза открытыми в поисках дыма. Иначе... ну, к черту такую альтернативу. Я слишком молода, чтобы считать себя проклятой и верить, что для меня уже дают занавес в сфере любви.