Внимание к деталям, которое я уделила своей внешности, становится очевидным, когда взгляд Истона обжигает мою кожу. Я сама отвожу свой взгляд, а здания даунтауна проносятся за окном размытым пятном.
Спустя несколько секунд молчания Истон приближается и мягко высвобождает мои побелевшие пальцы из–под ноутбука, прежде чем положить его на сиденье между нами.
Игнорируя попытку Истона привлечь внимание, я обращаюсь к водителю:
– Джоэл, пожалуйста, отвезешь меня домой?
– Они уже будут ждать тебя там, – напоминает мне Истон.
– Я справлюсь. И я сказала, что не хочу тебя видеть.
– Ты с тех пор, как села в машину, вряд ли взглянула на меня, так что в этом отношении ты в безопасности.
– Рада, что тебе так весело, но сегодня мне не нужна помощь.
– Тебе никогда по–настоящему не нужна была помощь, не так ли?
– Я бы так далеко не заходила. Я была чертовски заблуждающейся, когда мы встретились.
– У тебя были грандиозные мечты найти настоящую любовь.
– Да, – парирую я, – и мы оба видим, чем это кончилось.
Тишина.
– Джоэл, – тихо подзывает Истон.
Минуту спустя Джоэл притормаживает в оживленном торговом центре и выходит из внедорожника. Я сижу в молчаливом ожидании, и долго ждать не приходится.
– Ты можешь и дальше кормить меня дерьмом, а можешь поговорить со мной по–настоящему. Так или иначе, я вижу то, что ты не говоришь, Красавица.
Не смотри на своего красивого бывшего мужа, Натали. Не смотри на своего красивого бывшего мужа.
– Это называется самосохранение, – язвлю я. – Тебе стоит попробовать как–нибудь. Хотя я сомневаюсь, что истязаемый художник, живущий внутри тебя, позволит этому случиться в твоей долгой и успешной карьере.
– Я знаю, что реально.
– Да, ты мне это уже говорил. – Я поворачиваюсь и вижу, как его глаза разогреваются. – Прекрати смотреть на меня так.
– Как так?
– Будто я какой–то ответ, – с цинизмом огрызаюсь я. – Ясно же, что это не так.
– Разве нет?
– Нет. Я гребаное пятно, помнишь?
Тишина затягивается, пока я наконец не решаюсь взглянуть на него и вижу, что Истон смотрит в окно. Так много вопросов вертится у меня на языке, но я не могу их задать. Вместо этого я выбираю дипломатичный подход.
– ЭлЭл... с ним все хорошо? Я читала, что он восстанавливается, но как он сейчас?
– С ним все хорошо, но было близко. К его полному и абсолютному ужасу, он будет под строгим медицинским наблюдением все время, пока мы будем за границей, а там посмотрим.
– Вы... ладите?
– Да, – кивает Истон. – В нем куда больше всего, чем я изначально думал. Но, опять же, он все тот же ЭлЭл, – его грудь вздымается от беззвучного смешка.
– Я знала, что дело не в наркотиках, – с радостью сообщаю я.
– Он так хотел мечту, – тихо говорит Истон, – что рискнул ради нее жизнью.
В голову приходит еще больше вопросов, но я не могу их задать. Не могу, потому что знаю: если задам, то захочу копнуть глубже. Нет ничего в этом мужчине, чего бы я не хотела знать. Знаю ли я его все еще? Пробуждающееся во мне осознание говорит, что да, и я, вероятно, все еще один из самых близких ему людей.
Хочу ли я все еще знать его?
Шесть недель назад прежняя я ухватилась бы за шанс остаться в его жизни, но наш последний разговор сломал во мне что–то – в основном, надежду. Наши отношения стали токсичными, когда он оставил меня в той уборной.
Даже со всей его притягательностью и тем, что делает со мной его присутствие, я чувствую себя сильнее, даже если все еще истекаю кровью.
– О чем ты думаешь? – тихо спрашивает он, не глядя на меня.
Я вздыхаю.
– О том, что я чертовски молода, чтобы чувствовать себя так устало, – я смотрю на свои умные часы, – в восемь двадцать семь утра. Истон, что ты делаешь в Остине?
– Мы еще дойдем до этого.
Повернувшись, он считывает мой настоящий вопрос.
– Да, Красавица, я уже был здесь до того, как узнал, что твой парень тебе изменил.
Я киваю.
– Так что, ты похищаешь меня?
– Ты правда хочешь поехать домой и искать в сети это дерьмо?
– Нет, но проводить время с тобой может быть столь же катастрофично.
– Я не здесь для того, чтобы причинять тебе боль, Натали.
– Слава Богу за маленькие одолжения, – мой ответ едва слышен.
Он берет мою руку с сиденья, а я решительно трясу головой, отвергая его прикосновение.
– Пожалуйста, не надо.
Его плечи опускаются, когда он убирает руку.
– Ладно. Отчасти я здесь, потому что хотел извиниться лично. Я не это имел в виду, то, что сказал о твоем будущем. Мне нужно было немного повзрослеть, и все еще нужно. Но я не это имел в виду. Ты чертовски умна, чтобы довольствоваться меньшим, чем ты заслуживаешь, и ты не стала.
– Как и мой отец, – уточняю я. – Если бы я поняла это до того, как пустилась в погоню за призраком, тогда мы...
– Никогда бы не случились, – заканчивает он, и мой вывод причиняет боль и ему, и мне. – И я это знаю.
– Знаешь что?
– Мы еще дойдем до этого, – снова уверяет он.
Я решаю ответить ему честностью.
– Я провела последние шесть недель, собирая себя по кусочкам, Истон. Частью этого было прощение тебя. Я все еще работаю над собой.
– Но ты не простила, – тихо шепчет он. – Не по–настоящему.
– Я не слышала от тебя ни слова с тех пор, как развелась с тобой, и действительно не ожидала снова услышать. Что, черт возьми, не так с вами, Краунами? Все дело в нашей фамилии? Батлеры существуют, чтобы прислуживать Краунам? Поэтому вы, люди, думаете, что можете врываться в наши жизни, брать то, что вам нужно, и разрывать нас на части, прежде чем снова исчезнуть?
Он проводит руками по волосам.
– Ты думаешь, это то, что я делаю?
– Я думаю... что я помню каждую секунду того, что чувствовала с минуты нашей встречи, и дни, недели и месяцы, вплоть до последнего раза, когда я тебя видела, и после. Так что нет, я не верю, что это преднамеренно. Но позволять сердцу управлять моей головой... с этим покончено, и так должно быть какое–то время. Мы были идиотами, – шепчу я, пытаясь сохранить ровный голос. – Ты же это понимаешь, да? Оба. Мы сбежали после нескольких месяцев совместной жизни и действительно ожидали, что будем каким–то редким исключением. – Я прикусываю губу, удерживая комментарий, что верила, будто мы ими и будем.
– У меня все то же сердце, что и тогда, Красавица. Оно бьется так же, блять. Ты все еще злишься, так что хватит лгать об этом.
– С чего ты это взял? Потому что я пытаюсь использовать здравый смысл? – парирую я. – Ты никогда не утруждал себя попытками понять.
Прислонившись лицом к подголовнику, он переводит на меня взгляд и окидывает меня целиком.
– Так дай мне слова.
– Слова?
– Способ добраться до нее, – тихо говорит он. – Что–нибудь, что угодно, чтобы вернуться к ней. Укажи мне путь. Потому что мне действительно нужно поговорить с ней сегодня.
Я хмурюсь в ответ на его искренний взгляд, прежде чем понимаю, о чем он просит. Он хочет видеть ту женщину, которая была с ним откровенна, которая не пряталась за болью, ту женщину, которая доверяла ему и вручила ему свое сердце. Ту женщину, на которой он женился. Ту версию женщины, которую он назвал «Красавицей» из–за своего влечения к тому оголенному, незащищенному состоянию, которое он вызывал в ней, и которое не имело ничего общего с ее внешностью. Ту версию, которую он оставил в руинах своими прощальными словами в той уборной.