– Потому что?
Он поворачивается ко мне, глаза блестят.
– Я не припоминаю другого времени в моей жизни, когда я был бы так блаженно счастлив. – Медленная слеза скатывается по его щеке. – А ты?
Жжение начинается в горле, и я, подавившись, выдыхаю ответ, позволяя собственным слезам течь свободно.
– Тоже.
– Если это не признак чего–то чертовски реального, того, за что стоит бороться, того, что стоит хранить, тогда я, блять, вообще ничего не смыслю.
– Мы пытались, – я шмыгаю носом, мои собственные слезы ручьями текут по щекам, – разве нет?
– Мы преуспели, – говорит он, смахивая одну из них, – мы действительно преуспели, когда не впустили в это всех остальных.
– Пока не разорвали друг друга на части, – говорю я. – Мы... – я качаю головой. – Мы действительно причинили друг другу боль.
– Мне жаль, – шепчет он. – Я по–прежнему ставлю тебя выше всех на свете. Я по–прежнему считаю тебя самым прекрасным созданием, которое когда–либо видел. Я никогда не буду сожалеть о нас.
– Господи, Истон, ну нельзя ли тебе, хотя бы раз, быть менее искренним человеком? Хотя бы раз?
– Ты же знаешь, что я, блять, не могу, – отвечает он, и его дыхание срывается.
– Так какое у тебя теперь будущее? – спрашиваю я, как раз когда Джоэл стучит по капоту, и Истон отстраняется от меня.
– Нью–Йорк, – отвечает он. – Мы начинаем тур в «Гарден» через пять часов.
– Точно, – говорю я. – Европейский тур. Это так невероятно. Ты в предвкушении? – Он слегка кивает.
Воздух в салоне внедорожника сгущается от эмоций, когда я выпаливаю свою правду.
– Истон, я не хочу не знать тебя. Ты стал моим лучшим другом. Помимо всего прочего, мне этого так не хватает. Можем ли мы хотя бы попытаться стать теми, кем не смогли быть раньше? Я не хочу не знать тебя, – повторяю я. – Это слишком тяжело. Я скучаю по тебе.
Он молчит, когда я хватаю его за руку, и он снова поворачивается ко мне лицом.
– Может быть, однажды, когда это не будет ощущаться... как попадание в седьмой круг ада?
Он опускает глаза на наши сцепленные руки, и я не уверена, что он ответит, но он говорит, и его голос разорван.
– Да, может быть, тогда.
Джоэл снова стучит по капоту, предупреждая.
– Мне нужно идти. Мне нужно успеть на самолет, – вздыхает Истон.
– Но это, прямо сейчас, это же не прощание, да? – Мой пульс учащается, когда накатывает паника.
– Не для меня. Мне правда нужно идти, – повторяет он.
– Но мы еще поговорим? – спрашиваю я, несдерживаемые слезы текут по лицу, я собираю свою сумочку и ноутбук и прижимаю их к себе.
Он сосредотачивается на мне, его выражение лица страдальческое.
– Если тебе когда–нибудь... понадоблюсь я, – тихо произносит он, – я буду там, где ты меня оставила, хорошо? – Он снова поворачивается к окну, пока гул в моей груди нарастает.
– Хорошо, – легко соглашаюсь я. – Я тоже. – Я замираю с рукой на ручке двери. – Истон?
– Да, Красавица?
– Ты только что впервые солгал мне?
– Не знаю, – слабо выдыхает он, когда Джоэл снова стучит. – Я не хочу, чтобы это было так.
– Ладно, – говорю я, открывая дверь. – Ладно, – шепчу, – что ж, тогда я не буду прощаться. У–у–удачи сегодня на концерте.
Он кивает, когда я открываю дверь и выхожу из внедорожника. Джоэл смотрит на меня, считывая мое выражение лица, прежде чем притянуть меня к себе – мой ноутбук вжимается между нашими грудями, пока мы обнимаемся.
– Позаботься о нем, пожалуйста, Джоэл.
– Я стараюсь, – он целует меня в висок.
– Я люблю тебя, – я всхлипываю, – ты же знаешь это, да?
– Я тебя тоже, милая. Я всегда буду рядом для тебя.
– Взаимно.
Подавленный рык вырывается из меня, прежде чем я вырываюсь из его теплых объятий, разворачиваюсь и пускаюсь бежать что есть мочи к своему дому.
♬♬♬
Стоя той ночью на своем балконе в куртке Истона, сжимая в руках плюшевого мишку из «Edgewater», в то время как ветер свистит вокруг, я заглушаю шум даунтауна, снова и снова прокручивая в голове историю любви наших родителей, вставляя на место последние кусочки головоломки, которая мучила меня с начала моего поиска год назад. И в этом ветре, настойчивым шепотом, до меня доходят слова Стеллы:
«Подними глаза».
И я поднимаю. Вытягиваясь за пределы перил балкона, я ищу и не нахожу ни единой звезды, стоя в дымке шумного города внизу. Вдыхая запах воротника куртки Истона, я отмечаю отсутствие того аромата, что раньше был так явствен. Он был со мной совсем недавно, его тепло было так ощутимо, но я не могла позволить себе сблизиться с ним заново. Я бы этого не пережила. Единственное, о чем я сейчас сожалею, – это все невысказанное. Столько вещей, которые я хотела бы ему сказать, зная, что мы, возможно, больше никогда не заговорим на том уровне незащищенной близости. Раскаяние терзает меня, пока я не решаю, что стоит передать ему часть этого в смс, в надежде приоткрыть окно, даже если дверь кажется закрытой.
Как только я собираюсь написать сообщение, от Джоэла приходит видео. Я открываю его и вижу Истона на паузе, на сцене, за своим пианино, в лучах единственного прожектора.
Джоэл прислал мне сегодняшний бис.
Сердце учащенно бьется, я нажимаю «play», и Истон начинает играть вступление к «The Dance» – старой любимой песне моего отца, с которой я, как ни странно, знакома. Но уже в первых тактах я понимаю, что Истон играет совсем не ту версию, что я знаю. Когда слова начинают литься с его губ, он поет о найденной и потерянной любви. О благодарности за неведение о той цене, которую возьмет эта любовь. Музыка совершает глубокий, резкий поворот, и Истон утяжеляет звучание, крича в унисон тяжелым гитарным риффам ЭлЭла. Все мое тело вспыхивает, каждый волосок встает дыбом от осознания, что он поет о нашей гибели. Каждое слово прожигает меня до глубины души, пока он с мастерством ведет мелодию по клавишам, прежде чем запрокинуть голову и закричать, рассыпаясь на сцене. Я вижу и чувствую все: горечь и ярость в его позе, агонию в его выражении лица, потерю нас. Истерические рыдания вырываются из меня, пока Истон жестоко отзеркаливает самые поворотные моменты моей жизни. Он ведет песню к заставляющему сердце останавливаться крещендо... и затем остается лишь он и его пианино, финальные ноты звучат чисто, прежде чем он шепчет последнюю строку в микрофон и захлопывает крышку.
Смысл этого поступка от меня совсем не ускользнул.
Уставившись на экран, где сцена погружается во тьму и видео останавливается, я вижу уведомление о новом письме.
Письме, которое я не думала искать с самого Суперкубка. Письме, о котором я, поглощенная собственной болью, не думала и не осознавала, что его так и не отправили назад с ответом.
Открыв документ, я в реальном времени наблюдаю, как Истон подписывает наши документы о разводе. Опираясь на тонкие перила балкона, я чувствую, как вся надежда, что таилась внутри, обращается в пепел и начинает развеиваться прочь от меня. Как обломки той, кем я была несколько минут назад, и вот я снова смотрю на беззвездное ночное небо, зная, что не найду утешения там или где бы то ни было еще.
Моя сверхновая только что прошла мимо.
Глава 69. Натали
«Adrift» – Jesse Marchant
Семь месяцев спустя…
– Вот. Это. Жизнь! – восклицает Холли, доставая солнцезащитный крем из сумки, стоящей между нашими шезлонгами в пляжной кабине. – Настоящая жизнь, – радостно восклицает она, уютнее устраиваясь в кресле, пока я осматриваю спокойную тропическую воду и тех, кто резвится в прибое.
– Не могу не согласиться. – Мне удается снова улыбнуться, я откидываюсь на спинку роскошного кресла, пока грызущее чувство в глубине души не прекращается. То самое чувство, что терзает меня с момента приземления два дня назад.