Ее признания бьют меня, как и ветер, в то время как засовы, держащие мое сердце на замке, угрожают ослабнуть.
Черт, нет.
– Если бы ты не была пьяна, – сухо отвечаю я, не в силах остановить яд, просачивающийся в мой тон.
– Возможно, это многое бы для меня значило.
– Это правда, – пронзает она меня своими обреченными фиалково–голубыми глазами. – Но слишком мало, слишком поздно, верно?
– Что–то вроде того.
– Что–то вроде того?
– Именно так, – я засовываю кулаки в карманы шорт.
– Что ж, тогда лучше всего припрятать меня подальше, да? – Она прочищает горло, словно собираясь с силами. – Ты же знаешь, я следила за твоими успехами, Истон. Конечно, следила, и я невероятно счастлива за тебя. Ты заслуживаешь всего своего успеха. Правда. Было невероятно наблюдать за этим.
– Спасибо, а ты получила свою газету, – говорю я.
Ее глаза меркнут, и она кивает, затихая на несколько секунд.
– Я ее заслужила, – заявляет она без тени обиды, прежде чем окинуть меня взглядом с головы до ног. – Ладно, – она кивает, словно утверждая что–то для себя, и смахивает слезы с щек тыльной стороной ладоней. – Что ж, к черту этот день и к черту Мексику, – она смеется, но в смехе сплошная боль, и я ясно вижу следы ее слез, когда она останавливается передо мной. Больше слез, чем, я думал, она пролила.
– Натали... – снова начинаю я, не зная, черт возьми, чем закончу. Я все еще потрясен словами, которые молился услышать месяцами и так и не услышал. Ничего даже отдаленно – Я ее заслужила, – заявляет она без тени обиды, прежде чем окинуть меня взглядом с головы до ног. – Ладно, – она кивает, словно утверждая что–то для себя, и смахивает слезы с щек тыльной стороной ладоней. – Что ж, к черту этот день и к черту Мексику, – она смеется, но в смехе сплошная боль, и я ясно вижу следы ее слез, когда она останавливается передо мной. Больше слез, чем я думал, она пролила.
– Натали... – снова начинаю я, не зная, черт возьми, чем закончу. Я все еще потрясен словами, которые молился услышать месяцами и так и не услышал. Ничего даже отдаленно похожего на те пронзительные признания, что она изливает на меня с моего прихода.
И что, черт возьми, это вообще такое?
Еще одна развилка, на которой она растопчет мое сердце, чтобы пройти дальше?
К черту это.
Оставайся в прошлом, Истон.
– Все в порядке, Истон. Я буду держаться подальше.
– Тебе не обязательно это делать, – говорю я, следуя за ней, пока она направляется к отелю, уже гораздо устойчивее держась на ногах.
– О, еще как обязательно, – отвечает она, прежде чем развернуться и подойти ко мне так близко, что между нами остается несколько дюймов. – Но будь я проклята, если я упущу еще один шанс сказать то, что не сказала тебе в ту ночь, когда ты развелся со мной.
– Не надо. Какой в этом смысл? Мы уже все обсудили.
– Мне жаль, что я не позвонила и не сдержала обещания пытаться оставаться в жизни друг друга, но для меня это всегда будет ощущаться как ложь, потому что это ощущается в точности как возвращение в ад. Может быть... – она выдыхает, – может, мне просто нужно привыкнуть к температуре.
Я усмехаюсь.
– Это невероятно. У тебя, черт возьми, много чего накипело для той, что помнит мой номер наизусть, но ни разу им не воспользовалась.
– Ты тоже не звонил, – парирует она. – Черт, прости, я не хочу ссориться. – Схватив свое парео, она проходит мимо меня.
– Конечно, не хочешь. И что, это все? На этом мы и остановимся?
Она пожимает плечами, стоя ко мне спиной. – Я почти уверена, что мы уже обсудили «Какого черта мой бывший делает в Мексике?», семейные положения, светскую херню, что удивительно, учитывая компанию, – бросает она через плечо.
– Да, что ж, возможно, я наконец–то усвоил урок на этом фронте. По крайней мере, когда дело касается тебя.
Она разводит руками.
– Я просто пыталась поговорить с тобой честно, Истон.
– Нет, ты пытаешься в пьяном угаре повиниться в своих сожалениях – тактика, которую я всегда отказывался тебе позволять.
– Конечно. Безжалостная честность – лучшая политика.
– Ага, уж она–то охренительно лучше, – бросаю я ей вслед в спину.
– Всё равно буду виновата, что бы я ни сделала, – бросает она, уже сделав несколько шагов по направлению к отелю.
Я ловлю себя на этом и останавливаюсь, крича ей вслед:
– Больше не нужно бежать, Красавица. Тебя никто не преследует.
Она резко оборачивается, и в её глазах, в которых мерцает боль, я вижу, что она замечает меня, стоящего в отдалении.
– Было приятно тебя видеть, Натали. Поздравляю.
Ничто в этой боли, что сияет в её глазах, не кажется победой. Ничто. И чёрт побери, как бы я хотел, чтобы это было так. Она сглатывает остатки тяжёлого выдоха, прежде чем снова повернуться к отелю. По мере того как расстояние между нами растёт, её слова угрожают выжечься на моей памяти, пока я пытаюсь опровергнуть каждое из них.
Всего лишь. Слова.
Когда она заходит в бар, Джерод достает сумочку, которую она забыла, и протягивает ей со своего места. Не сбавляя шага, она забирает ее и направляется дальше. Когда она исчезает в лобби, вместе с ней исчезает и моя надежда на то, что этот отпуск – вместе с прогрессом, которого я добился за последние месяцы – можно будет спасти.
Черт бы побрал эту женщину.
– Еще шот? – спрашивает Джерод, когда я опускаюсь у стойки, пытаясь заставить свое сердце подчиниться приказам моего чертового разума.
– Просто пиво.
Перевод: t.me/thesilentbookclub
Глава 72. Натали
«Always Remember Us This Way» – Lady Gaga
Холли расхаживает взад–вперед передо мной, пока я потягиваю свою «Кровавую Мэри», решив, что это максимально близко к текиле, что мне теперь позволено. В прошлый раз, когда я пила текилу, в моем «мексиканском отпуске» объявился мой бывший муж с его красоткой–девушкой, которая, вероятно, ждала его голой в номере. И под «в прошлый раз» я имею в виду… прошлую ночь.
Я проснулась сегодня в состоянии полного отрицания, молясь, что это был сон, пока Деймон не явился ко мне с набором вариантов. В одной руке у него был кофе, в другой – «Кровавая Мэри». Вариант номер два меня пока не подводил.
– Каковы шансы, Нат? Каковы, блять, шансы?! – восклицает Холли, в то время как я в уме планирую свои следующие несколько дней в раю.
– Успокойся. Я работаю над новым маршрутом. Сегодня – водка, завтра – ром. О! – воскливаю я. – Давай устроим день шнапса!
– Это не смешно.
– Я болезненно хорошо это осознаю. Пожалуйста, перестань ходить. У меня голова кружится, – хныкаю я, делая большой глоток коктейля.
Холли опускается на колени передо мной, кладя руки на мои колени, прикрытые махровым халатом. По крайней мере, с гардеробом у меня все решено. Он и останется моей основной униформой, пока я буду жить в своем номере следующие три дня, пропивая свою трезвость стакан за стаканом. К счастью, с моей новой зарплатой я могу себе это позволить.
– Ты не можешь просто прятаться здесь, – резонно замечает Холли.
– Ты сейчас в этом убедишься. Давай сменим тему. Мы можем поговорить о прошлой ночи? – умоляю я. – Пожалуйста. Что там было с Деймоном?
– Нечего рассказывать. Мы спокойно поужинали, потом так же спокойно выпили. Навыки свахи у него отсутствуют как класс. Он сам не свой. Бары были пустые, так что, увы, я час танцевала одна, пока не зацепила на танцполе одного красавчика. Но этот похититель веселья тут же заявил, что я пьяна, и препроводил меня обратно в номер. С ним что–то не так, а он не хочет говорить, что именно. – Её глаза умоляюще смотрят на меня. – Ты не знаешь, в чём дело?