– Без понятия, – лгу я.
– Что ж, либо он во всем мне сознается, либо мы подеремся.
У меня предчувствие, что это будет чертовски хорошая драка. Я пытаюсь подцепить свой завтрак в виде закуски с оливкой и беконом своим блестящим желтым мечом для коктейля и начинаю пожирать его, как вдруг она выхватывает у меня стакан.
– Немедленно одевайся. К бассейну, сейчас же.
– Нет.
Игнорируя мой отказ, она швыряет мне сверкающий изумрудный бикини.
– У тебя наконец–то появилось шесть кубиков. Мир должен это узнать.
– Нет.
Она подхватывает с моей туалетного столика, заставленного аксессуарами, золотую цепочку, которую я привезла, и бросает ее на кровать рядом с бикини, даже не подозревая, какой кусок прошлого она только что добавила к своим требованиям.
– Надень это.
Я смотрю на цепочку, и в памяти всплывает четкое воспоминание: Истон с благоговением проводит пальцем по ней, пока я медленно двигалась над ним. Его чувственные алые губы были приоткрыты, а взгляд, полный обожания, был устремлен на меня. Он любил меня, даже тогда. Оглядываясь назад, мне кажется, он любил меня еще до того, как я уехала из Сиэтла, как и я его.
– Натали, ты не можешь упустить такое, это же возможность.
– Чтобы смотреть, как мой бывший муж резвится со своей новой девушкой на мексиканском пляже? Мне и здесь неплохо.
– Боже правый, ты знаешь, я редко это говорю, но ты меня разочаровываешь. Он на тебе женился. Женился, Натали! Если у тебя и есть что–то, так это этот факт. Так что найди свое достоинство в том чулане самосожаления, где ты прячешься, и одевайся.
Когда я не шевелюсь, Холли упирается руками в боки, занимая непреклонную позу.
– Ты всё ещё любишь его. Это может быть твой последний шанс.
– Мой последний шанс был в тот день, когда он подписал документы о разводе.
– Что?
– Все сильны задним умом, подруга. А я её ненавижу. Презираю, – говорю я, забирая свой стакан обратно. – Терпеть не могу, питаю отвращение... очень сильно не люблю, – хихикаю я. – Видишь? Я вполне способна говорить. Истон всегда был причиной моего чёртова расстройства речи.
– Вставай! – приказывает она, вырывая стакан у меня из рук, подходя к унитазу и выливая его.
– Ничего хорошего из этого не выйдет, – ворчу я, хватая бикини и цепочку, выталкивая её из ванной и захлопывая дверь перед её сияющей улыбкой.
♬♬♬
– Ты за это в аду гореть будешь, – сквозь зубы бросаю я Холли, когда появляется Истон с Мисти, которая выглядит ослепительно в золотом бикини. Глаза Холли чуть не вылезают из орбит, пока она безуспешно пытается взять под контроль свое выражение лица.
– Боже, какой безвкусный купальник, – бессовестно лжёт она.
– Пожалуйста, не надо, – говорю я. – Я буду ненавидеть тебя ещё сильнее за враньё.
Она пожимает плечами, с бокалом мимозы в руке.
– Ну, типа, она не урод.
Я опускаю солнечные очки, чтобы Холли могла ясно разглядеть мое предупреждение. Истон осматривает бассейн, пока Мисти расстилает полотенце на просторном шезлонге. Я чувствую тот самый момент, когда его взгляд падает на меня, и задвигаю очки обратно. Я вела себя как полная дура прошлой ночью – и я с этим смирилась, – но он был совершенно не восприимчив, и это самая горькая пилюля. А клеймо на этой пилюле гласит: он двинулся дальше.
– Он смотрит.
– Заткнись и не смотри в ответ.
По божественному вмешательству, появляется Деймон, заслоняя собой обзор, прежде чем сесть на край моего шезлонга. Моя маленькая победа оказывается недолгой, когда он произносит:
– О, чёрт, я вижу, я прибыл как раз к началу шоу.
– Заткнись, – огрызаюсь я. – Вы оба, это вообще не смешно.
– Что ж, у тебя есть мы, – предлагает Деймон, – и раз уж это так, я позволил себе записать нас на одну вылазку.
– Слава Богу, – выдыхаю я. – Мне плевать, что это. Запиши нас на все гребаные экскурсии.
– Только не надо этого делать, – предупреждает Холли Деймона. – И куда мы идём?
Он ухмыляется.
– Это сюрприз.
– Но это же что–то для туристов, да? – морщит нос Холли. – Будет скучно.
– Ну и что, там есть бар? – спрашиваю я, мое единственное условие.
– Не волнуйся, с тобой всё будет в порядке, пропойца, – успокаивает Деймон.
– Привет, – раздаётся тихое приветствие. Моё тело вздрагивает и выпрямляется, когда Истон появляется из–за плеча Деймона. Холли резко садится на своём шезлонге, а Деймон поворачивается, чтобы посмотреть на Истона. Они оба уставились на него, временно ошеломлённые, и я даю зарок отречься от них обоих, как только мы ступим на техасскую землю.
– Я не хотел прерывать, но просто подошёл проведать тебя, узнать, как твоя голова. – Истон стоит там, сияющий под солнцем, которое лишь подчёркивает его совершенство; его шорты отчаянно цепляются за рельефные мышцы его бёдер. Язык Холли начинает вываливаться изо рта, и мы с Деймоном говорим одновременно:
– Она ужасно пьянеет... – начинает Деймон.
– ...она всё ещё тут, – фальшиво улыбаюсь я, постукивая по виску.
– Уверена? – парирует Истон с усмешкой.
– Ну, сегодня только четверг, и ветер дует, так что будем держать в курсе, – подкалывает Деймон, а я с трудом сдерживаюсь, чтобы не вцепиться ему в его безупречную кожу.
Взгляд Истона задерживается на мне, прежде чем он опускает глаза, обращаясь к Деймону.
– Истон, – говорит он, протягивая руку Деймону, который пожимает её.
– Много о тебе слышал хорошего, чел.
– Взаимно, – отвечает Деймон, энергично тряся руку Истона. – Рад наконец встретить бывшего мужа моей лучшей подруги, – шутит он, а я в это время умоляю Бога даровать мне способность выжечь лицо Деймона одним только прицельным взглядом.
– Встретились бы мы с тобой куда раньше, если бы вы, ну, знаешь, не встречались тайком, – с горечью тянет Холли, – не поженились украдкой и не развелись, – заканчивает она, а затем мгновенно переключается. – Я Холли, – протягивает она руку Истону, тот пожимает её с широкой улыбкой. Узнавание в его глазах говорит о том, что они ему обоим понравились.
– И о тебе много слышал, Холли, – мастерски парирует Истон, после чего зрачки Холли начинают превращаться в сердечки, словно у героини дурацкого мультфильма. Не могу винить её. Вид его, да ещё с таким обаянием, легко позволяет разглядеть этот лоск. Для меня же он весь состоит из этого лоска.
– Ну, ты знаешь нашу девочку, – Дипломатично усмехается Деймон, – либо по–крупному, либо никак.
– Или никак, – бормочу я себе под нос, пока они обмениваются парой слов. – Вот это отличная идея.
Истон переводит внимание обратно на меня, и его взгляд даёт понять, что он это услышал.
– Итак, ты в порядке?
– В идеальном, спасибо, что проведал. Я была очень пьяна. – Я приподнимаю солнечные очки, и его ответный взгляд становится жёстче, не позволяя мне продолжать пытаться списать на пьянку хоть одно моё слово. Потому что он всё тот же Истон, и он никогда не удовлетворится ничем, кроме безжалостной честности. Его ноздри раздуваются от раздражения, и в голове звучат слова с нашего медового месяца, преследующие меня бесконечные месяцы:
«Никогда не прячься от меня. Мы стали так близки, как только могут сблизиться два человека».
В этот момент мои лёгкие решают, что дышать больше не обязательно, пока очередная молния прожигает мне грудь. В отчаянии я пытаюсь справиться с этим чувством, отражая наступающую жалящую влагу в глазах, которые больше ничем не прикрыты.
Я. Ненавижу. Мексику!
Я не смогла бы забыть о нём ни единой минуты, даже если бы захотела, и я почти уверена, что помню каждое слово, которое мы когда–либо говорили друг другу. Мой проклятый мозг, кажется, не в состоянии стереть ни одного воспоминания о времени, проведённом с ним, даже после того, как я выпила текилы столько, сколько вешу сама.
Холли и Деймон оживлённо беседуют с Истоном, а он отвечает им с лёгкой, спокойной интонацией. Когда Истон внезапно замирает посреди разговора, я задерживаю дыхание и прикрываю ладонью глаза, чтобы увидеть, что его взгляд прикован к золотой цепочке на моём поясе. Его вспыхнувшие изумрудные глаза на несколько секунд, что вырывают душу, прикованы к блестящему напоминанию о прошлом, прежде чем он резко отводит взгляд. Снова обожжённая, я тоже отвожу взгляд; от меня поднимается невидимый для остальных дым, когда Деймон снова начинает говорить.