– Конечно, отключила, – я в отчаянии провожу рукой по лицу.
– Я могу помочь тебе её найти, – предлагает он.
– Я сам её найду, – делаю шаг вперёд. – Можешь хотя бы указать направление?
Этот курорт чертовски огромный.
– Восток, – быстро отвечает Деймон.
– Восток? Ты шутишь?
Он наклоняет голову.
– К сожалению... нет?
– Просто... – я резко выдыхаю, – ... если увидишь её, скажи, что я её ищу, хорошо?
– Хорошо.
Я отступаю на шаг от двери как раз в тот момент, когда он захлопывает её. Не проходит и десяти секунд, как Холли окликает меня, уже отходящего, сразу после того, как я нажимаю кнопку лифта.
– Истон Краун! – гремит она с материнской суровостью, заставляя меня обернуться и взглянуть на неё, пока она натягивает на себя простыню.
Ох. Ооох.
Прошедшие несколько неловких минут наконец обретают смысл, пока Холли считывает моё состояние: сердцебиение сбилось, мысли несутся вскачь, тревога захлёстывает, а гнев из–за исчезновения Натали выходит на первое место. Облачённая в импровизированную тогу, Холли расправляет плечи и изрекает свою угрозу:
– Звезда ты или нет, но я надеру тебе задницу, если ты причинишь боль моей девочке!
– Так ему, детка! – раздаётся голос Деймона из–за двери.
– А ты–то сам почему ему этого не скажешь? – парирует она в щель.
– Это подразумевается, – сквозь зубы бросает он.
– В этом нет нужды, – сообщаю я им, подавляя улыбку, и, отвернувшись от обоих, начинаю яростно тыкать в кнопку лифта.
– Просто... пожалуйста, Истон, – умоляюще говорит Холли мне в спину. – Она и так через многое прошла.
Всё, что я могу, – это кивнуть, прежде чем шагнуть в лифт и, повернувшись, в последний раз встретить умоляющий взгляд Холли, прежде чем двери закроются.
Меньше чем за сутки моя бывшая жена выжимает из меня все соки, а моя бывшая девушка в прямом смысле сбегает в горы.
Чего ещё можно было ожидать?
Та же женщина.
Тот же результат.
Не теряй запал, Истон.
♬♬♬
Но мне не удаётся сохранить злость. Паника вырывается вперёд и бесчинствует, после того как я безуспешно обыскал весь курорт и ничего не нашёл. Мускулы горят, сердце бешено колотится, а её полные боли рыдания эхом отдаются в моём сознании. Я начинаю поиски вдоль пляжа, но не нахожу и следов.
Страх сжимает моё горло, я на мгновение останавливаюсь, тяжело дыша, с содрогающимся от тревоги нутром. В попытке успокоиться я упираюсь руками в бёдра.
Чёрт, Красавица, где же ты?
Пот струится с каждого дюйма моего тела, когда я замечаю неподалёку дюну и направляюсь к ней. И лишь достигнув её вершины, я услышал её голос, донёсшийся до меня с ветром. С облегчением я даю гневу вновь затопить себя, теряю равновесие на обратном склоне и почти кубарем лечу вниз, едва успев вовремя перехватиться и приземлиться на ноги. Чувствуя себя одержимым безумцем, с эмоциями, бьющими через край, я в раздражении стряхиваю песок, покрывающий меня, и направляюсь к ней. Она сидит спиной ко мне, поднеся телефон к уху.
– Н–нет, – всхлипывает она. – И уже очень давно со мной не всё в порядке. Сгорбившись в моём пиджаке, в своём подвенечном платье... Я отмахиваюсь от сентиментальной мысли, готовый наброситься на неё с упрёками, но застываю на месте, когда она произносит следующее:
– Я рада, папа, потому что хочу рассказать тебе о человеке, в которого я влюбилась в Сиэтле.
Её произнесённая сквозь слёзы исповедь сжимает моё онемевшее сердце в тиски. Я застываю на месте, затаив дыхание в ожидании ответа Нейта. В эти короткие секунды я возношу молитву – хотя бы ради неё – о том, чтобы он наконец выслушал её. И когда она начинает свою исповедь сквозь рыдания, я перестаю дышать вовсе.
– Он проницательный. Легко читает людей и может составить представление о человеке за несколько минут. Он говорит так же, как живёт – осознанно, и это завораживает меня, ведь я никогда не встречала никого настолько смелого. Он блестящий, магнетичный и... волшебный, и тянет меня к себе сильнее, чем любая другая душа в моей жизни. Он слушает мои увлечения, словно это его любимое занятие, и относится ко мне как к самой драгоценной вещи на земле – с величайшим уважением и заботой. Он яростно защищает своих и вспыльчив, но в основном это направлено на тех, кто подвергает опасности его близких, кто намеренно притворяется невеждой или несправедливо относится к другим. Но он никогда–никогда не причинит вреда мне.
Она вытирает слёзы рукавом моего пиджака, и моё сердце замирает окончательно.
– Как и я, он близок с родителями и слегка суеверен из–за матери. Он по привычке соблюдает некоторые её причуды, хотя будет отпираться до последнего. Он тоже боготворит своего отца, – её голос надрывается от этой боли, а моя грудь сжимается. – Он безумно талантлив, может запомнить песню за считанные минуты – и ноты, и слова, всё что угодно, – но никогда не назовёт себя вундеркиндом или гением, он слишком скромен для этого... Он знаменит и ненавидит это, но только потому, что в глубине души он эмпат и не хочет, чтобы его боготворили или возлагали на него ответственность за жизненный выбор других людей. – Она на мгновение прикрывает рот рукой, пытаясь подавить рыдания, прежде чем продолжить. – Он – моя сверхновая звезда, единственная звезда на моём небе, и о... как же ярко он сияет. Каждый раз, когда я смотрю на него, моё нутро вспыхивает, и я, как мотылёк, лечу на его огонь. Но мне всё равно, сгорю я или нет... потому что... потому что я лучше буду гореть вместе с ним в любом качестве, чем существовать в безопасности где бы то ни было без него.
Я в отчаянии провожу рукой по волосам, бессильно отступая назад и разваливаясь на части с каждым её словом.
Чёрт бы побрал эту женщину.
– Я люблю Истона Крауна, папа. Я никогда его разлюблю, и я д–думаю... – она склоняет голову, и её рыдания долетают до меня, разрушая меня полностью, по кусочкам, как и её следующее признание. – Я думаю, что уже слишком поздно. Я думаю... Я думаю, что потеряла его навсегда. Но я буду стараться изо всех сил, чтобы вернуть его. И если у меня получится... я буду ставить его на первое место.
Вся моя злость рассеивается, а разочарование вот–вот вырвется на свободу. Разрываемый её признаниями и тем, что я всё ещё к ней чувствую, я задыхаюсь от эмоций, пока слова, которые я никогда не надеялся услышать в своей жизни, продолжают литься с её губ.
– Я просто хотела сказать тебе, почему мне снова придётся разбить твоё сердце, папа. Несмотря на самую невообразимую насмешку судьбы, Истон – тот, кто наполняет моё сердце и душу, и для меня он будет на первом месте.
Я снова возношу краткую молитву, пока между нами висит короткая пауза, прежде чем она снова говорит:
– Я т–тоже тебя люблю, спасибо, папа. Я с–слишком расстроена, чтобы говорить. Мне нужно идти, хорошо? Я позв–воню, когда успокоюсь.
Пауза, всхлип, ещё один приглушённый рык в рукав моего пиджака.
– Х–хорошо. П–пока, папа. – Она заканчивает звонок, склоняет голову и рыдает, уткнувшись в ладони.
Уничтоженный этим зрелищем и не в силах вынести ещё секунды, я собираюсь подойти к ней, как вдруг она резко расправляет плечи, встаёт, отряхивается и поворачивается. Опустив глаза, она решительно устремляется к курорту, прямо на меня.
Ничто в жизни не радовало мой взор сильнее.
Сделав несколько шагов, она замирает, словно почувствовав меня, поднимает голову, и глаза её расширяются, увидев меня. Её осанка сникает, и она хрипло, с надломом произносит моё имя, прежде чем снова уткнуться лицом в ладони.
Глава 76. Натали
«I Don’t Want to Talk About It» – Rod Stewart
– Что–то знакомое, – хриплый голос Истона прорезает шум ветра в моих ушах, пока я даю себе ещё несколько секунд передышки в ладонях. Я смотрю на него: он стоит, залитый лунным светом, запрокинув голову, а глаза его полны непролитых слёз.
Я замечаю, что он весь в поту, правая сторона в песке, джинсы и ботинки покрыты им, грудь тяжело вздымается, словно он только что пробежал марафон.