Я не могу сдержать улыбку.
– Так мы сделаем это снова?
– Чёрт возьми, конечно. На этот раз всё организуешь ты.
– Наша первая была идеальной, – вздыхаю я.
– Так и было. Так что тебе придётся попотеть, – хвастается он, наклоняясь для поцелуя, но вдруг резко отстраняется. – И, чтоб ты знала, чёрт побери, в ту секунду, как мы покинем Мексику, наша совместная жизнь начнётся. Мне плевать, если все четверо наших родителей явятся с целым картелем за спиной в качестве подкрепления. Мы улетим на одном самолёте, вместе.
– Меня это устраивает, мистер Краун, но я искренне надеюсь, ты готов к месту назначения и тому, что через три шага от твоего парадного входа ты покроешься потом, вдыхая стойкий аромат пропаренной коровьей лепёшки.
– Серьёзно? – он кривит губы при этой мысли, а я хихикаю над его реакцией, прежде чем он пожимает плечами. Поцеловав сначала моё кольцо, он начинает безмолвно выражать свою любовь губами.
Как раз когда мы начинаем забываться, мой телефон на прикроватной тумбочке вибрирует, привлекая наше внимание. Мы оба поворачиваем головы. Я смотрю на Истона, который с тех пор, как мы вошли в номер, держал нас обоих в изоляции от внешнего мира.
– Дай мне проверить, Истон.
– Просто... подожди, – говорит он, проводя подушечкой пальца по моему шраму.
– Рано или поздно нам придется ответить им, – говорю я, протягивая руку к телефону. – Последнее сообщение, которое я отправила отцу, было смайликом с глазами–сердечками и большим пальцем вверх. Это довольно по–мудацки, учитывая моё состояние во время звонка.
– Ладно, детка, – шепчет он, отпуская меня.
Я поворачиваюсь, поднимаю телефон и вижу уведомление о пропущенном сообщении от отца.
– Это Нейт? – спрашивает он, лёжа и уставившись в потолок. В его голосе слышится оттенок тревоги.
– Да, это он. Но я же рассказала тебе, что он сказал.
Он кивает, но это напоминание мало успокаивает его. Он поворачивается на бок, подпирая голову рукой, пока я открываю сообщение и пробегаю глазами по тексту.
– Что он пишет?
Сияя, я поворачиваюсь к нему и опускаю телефон так, чтобы он мог сам прочитать:
Папа: Всё, о чём мы с твоей мамой просим, – это чтобы ты, пожалуйста, не выходила за него снова, пока не уедешь из Мексики. Мы бы хотели посетить ХОТЯ БЫ ОДНУ из твоих свадеб.
Это первый раз, когда мой отец заставляет Истона рассмеяться.
Эпилог
.
Нейт
«Memory Lane» – Haley Joelle
6 месяцев спустя…
Дверь ванной открывается, как раз когда я застёгиваю запонки и поправляю пиджак.
– Застегнёшь меня? – просит Эдди, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть свою жену, придерживающую обеими руками длинное тёмно–синее платье из шёлка у груди. Оно струится по её фарфоровой коже, идеально облегая фигуру. Её глянцевитые тёмные волосы убраны наверх, но уже выбиваются непослушные завитки – именно так, как я люблю. Парящий бриллиант, подаренный мной на десятую годовщину свадьбы, сверкает на её груди рядом с бриллиантом на левой руке, что поблёскивает на ткани. С тем бриллиантом, что я подарил ей на нашу двадцать пятую годовщину. Она приподнимает бровь, видя мою реакцию на её полуодетое, полудоступное тело, и пытается скрыть улыбку.
– Неплохо для старушки, а? – спрашивает она, морща носик.
– Боже, ты просто охренительно идеальна, – бормочу я, широкими шагами приближаясь к ней, пока она поворачивается и подставляет мне свою обнажённую спину. Пользуясь случаем, я целую её в затылок и чувствую, как она непроизвольно вздрагивает.
– Всё что угодно, только не старушка, – уверяю я её. – Похоже, я плохо справился с напоминанием об этом прошлой ночью.
– Это было два дня назад, старина.
Я медленно застёгиваю молнию, фиксируя её платье.
– Ты умудряешься, блять, перехватывать дыхание, Эдди. Всегда им удавалась, – говорю я ей, а она смотрит на меня через плечо, и её подкрашенные розовые губы расплываются в улыбке.
– Ты тоже ничего так, – бормочет она, – но убери этот взгляд, Батлер. У нас есть дело.
– Какой ещё взгляд? – дразню я её, продолжая эту давнюю игру, что мы начали годы назад, пока в памяти мелькает образ Эдди – такой, какой я впервые увидел её на той вечеринке. Она выглядела как ожившая мечта, несмотря на хмурое выражение лица, с которым осушала бокал с шампанским. Ошеломлённый её видом, я замер в ожидании, пока она не заметила меня, стоящего между столиков и пристально смотрящего на неё. В тот миг, когда наши взгляды встретились, она застыла с бокалом на полпути ко рту, а её губы тронула улыбка – точь–в–точь как сейчас, – и выражение лица ясно говорило: «Ну что ж, и кто ты, чёрт возьми, такой?»
Как и я, она была слегка разочарованной, слегка пресыщенной, но всё же надеялась, что ошибается насчёт обеих этих черт. В тот вечер у меня не было ответа, кем я стану для неё, но спустя несколько месяцев это осознание накрыло меня с той же силой, что и грузовой поезд.
Её.
– О чём задумался? – спрашивает она. – Всё в порядке?
Повернув её к зеркалу, я обнимаю за талию и опускаю подбородок, чтобы упереться в изгиб её шеи, разглядывая наше отражение.
– Лучше, чем просто в порядке... Вспоминал вечер, когда увидел на вечеринке самую прекрасную разгневанную женщину и тут же захотел раздеть её.
Она сжимает мои руки, лежащие у неё на животе.
– Хорошая мысль, – говорит она, пока мы впитываем ощущение друг друга. – Сегодня будет один из тех дней, да?
Лёгкая дрожь в её голосе говорит мне, что никто из нас не выйдет сухим из воды – эмоции возьмут верх. Хотя моя жена твёрже стали – твёрже, чем я, – я чувствую тот же жгучий комок, что и она, когда её глаза наполняются влагой.
– Нас ещё так многое ждёт впереди, Эдди.
– Жаль, что у нас не было больше детей, – вздыхает она. – По крайней мере, тогда бы мы не сходили с ума каждый раз, когда она достигает новой вехи. Для неё это большая нагрузка, – говорит она сквозь смех.
– Я бы ничего не стал менять.
Она проводит рукой под глазами, смахивая слезу.
– Я тоже. А теперь отойди, пока не испортил мне макияж.
Я отказываюсь сдвинуться с места и прижимаю её к себе ещё на мгновение крепче.
– Я люблю тебя, Эддисон Батлер.
– Что я только что сказала, болван? – игриво огрызается она, пока я поворачиваю её к себе и большими пальцами осторожно смахиваю слёзы.
– Сам виноват, что ты плакса.
Она проводит ладонями по моим плечам, затем скользит ими вниз по рукавам моего пиджака, и в её глазах вспыхивает знакомый огонь. – Не пей слишком много, – приказывает она хрипло, и в её взгляде мерцает обещание прекрасного вечера, если я подчинюсь.
Я провожу носом по её носу.
– Есть, мэм.
Игнорируя её протест, я целую её, стирая её помаду, и она сопротивляется всего секунду, прежде чем позволить этому случиться. Поцелуй углубляется, и я заставляю себя оторваться, прежде чем осуществить то, что назревает между нами.
– Я пойду проверю невесту.
– Хорошо, – говорит она, вытирая с моих губ следы помады, прежде чем снова повернуться к зеркалу. – Я скоро буду.
– Не торопись, детка. У нас ещё есть пара часов.
– Иди, – отмахивается она, – хватит обо мне беспокоиться, иди позаботься о нашей девочке.
Влажная жара накрывает меня, как только я закрываю дверь нашего бунгало. Собирающийся на лбу пот, я иду по дорожке мимо пышного тропического ландшафта, впитывая всё вокруг. Кроме жары, день идеален. Всего в паре шагов аромат доносится от грозди каких–то экзотических цветов, которые я не могу опознать, и я глубоко вдыхаю его, решая выжечь в память каждую деталь этого дня. Это определённо один из тех дней, когда нужно быть внимательным, делать подробные заметки, лелеять каждое мгновение.
За годы, прожитые с Эдди, у нас были сотни таких дней, и мысль о том, чтобы добавить сегодняшний в эту коллекцию, вызывает горько–сладкие чувства. В горле подступает комок, пока воспоминания накатывают волнами, и я застреваю на одном: Эдди в салоне моего «Тахо», склонившаяся над новеньким детским креслом в тот день, когда мы забрали нашего ребёнка из больницы. В ужасе я ехал домой со скоростью десять миль в час, пока все мудаки в Остине обгоняли нас, осыпая проклятьями и гудя клаксонами. Та унизительная тревога, что я чувствовал тогда, осознавая груз ответственности; давление, нараставшее с каждой минутой, пока мир обнажал свою уродливую сторону, а я изо всех сил старался безопасно доставить домой жену и новорождённого. Эдди смеялась тогда надо мной за мою медлительность, но я видел лёгкий страх и в её собственном выражении лица, прежде чем она дрогнувшим шёпотом произнесла: «Мы справимся».