Истон и Джедайя оживлённо разговаривают, пока я не спеша спускаюсь по нескольким ступеням, дрожа от облегчения, но в то же время воодушевлённая лишь от того, что видела его таким. Истон не сплошной ворчун, он просто... скрытен, и, кажется, приберегает свои улыбки для своих людей.
Едва я подумала об этом, его взгляд находит мой, губы растягиваются, и он сияет в мою сторону самой прекрасной из всех своих улыбок, и гром, грохочущий в моей груди, нарастает в геометрической прогрессии. Я подхожу к нему с такой же улыбкой и заготовленным выговором.
– Это было безрассудно, глупо, безответственно и чертовски потрясающе, – говорю я, и в моих словах явно слышится благоговение.
– Ты сейчас единственный человек в моей жизни, кто смог бы это оценить, – говорит он с искренностью, снимая перчатки и снова убирая непослушную прядь волос с моих губ. Этот жест кажется естественным, немного интимным, но не слишком, и всё же моё сердце на мгновение замирает, затем начинает учащенно биться, и я вынуждена взять себя в руки.
Назад, Натали, назад!
Я прочищаю горло, приказывая адреналину и назойливым бабочкам в животе отвалить куда подальше.
– Как давно ты катаешься?
– С четырёх лет. Папа поощрял это, а мама за это буквально надрала ему зад. Теперь, когда я выхожу на трассу, я скрываю это от неё. Вот тебе и компромат.
– Что ж, если это твоё пение не сработает… – я пожимаю плечами и получаю в награду полуулыбку. – Так, ты на сегодня закончил? Или мы пойдём прыгать с небоскрёба?
– Пока хватит. – Он бросает взгляд через моё плечо на Джоэла. – Всё готово?
Джоэл кивает и протягивает Истону ключ, который, я полагаю, от внедорожника.
– Всё в порядке.
– Ты нас покидаешь? – хмурюсь я.
– Беру выходной, – отвечает он с ухмылкой. – Было приятно познакомиться, Натали.
– Тебе тоже, Джоэл, – говорю я, пока он кивает Джедайе и исчезает в небольшом проходе между рядами стадионных сидений. Я поворачиваюсь обратно к Истону, сужая глаза. – Так мы на сегодня не закончили?
– Придержи пока свои вопросы, ладно? – говорит он, роясь в своей сумке.
– Это я такая, какая есть.
Он закатывает глаза и кисло поджимает губы.
– Что ж, это раздражает.
– Поцелуй меня в задницу, – огрызаюсь я. Внезапным движением он встаёт, хватает меня за плечи и наклоняет, а его взгляд опускается.
– Какого чёрта ты делаешь? – спрашиваю я, выворачивая шею через плечо.
Он игриво проводит нижней губой и приподнимает брови.
– Смотрю, куда именно в задницу тебя целовать.
– Моя задница полностью соответствует стандартам, сэр, – уверенно парирую я, вырывая плечи из его хватки, пока он тихо посмеивается. – Я езжу на настоящих лошадях, а не на рукотворных смертельных ловушках, – говорю я без эмоций, решив не позволить его близости взять надо мной верх, и изучаю его лицо, задерживаясь на капле пота, стекающей со лба. Пот, который он быстро стирает футболкой, сорванной с тела. Я слегка отворачиваюсь и отвожу глаза. – Ладно, что ж, скромность явно не твоя проблема, – я издаю нервный смешок.
– Не–а, – сухо отвечает он, и все следы юмора исчезают, когда я смотрю на него нахмурившись. Он пожимает плечами. – Какого чёрта мне теперь волноваться, если я считался публичной собственностью последние двадцать два года?
– Мне жаль, – тихо говорю я.
– Ты не виновата, – говорит он, доставая свои джинсы.
– Что ж, я приношу извинения от лица всех, – шепчу я. Он стоит на коленях у своей сумки, резко поднимает голову, и его карие глаза впиваются в мои, выискивая искренность в моих словах, и находят её. Он медленно встаёт и вытирает грудь, а мои собственные глаза на мгновение опускаются, прежде чем он наклоняется ко мне с шёпотом:
– Хочешь узнать секрет?
– Конечно, – говорю я, пока он продолжает вытираться, а затем бросает полотенце. Без предупреждения он засовывает пальцы за пояс штанов и сталкивает их до середины бёдер.
– Я несколько раз участвовал в гонках.
– На профессиональном уровне? – я сглатываю.
Он натягивает джинсы, а я любуюсь рельефом его бицепса, и снова лязг его расстёгнутого ремня вызывает во мне нежелательные ощущения.
– Ага, – подтверждает он, – я неплохо справлялся.
– И как они не узнали? – спрашиваю я, пока мой взгляд скользит по его рельефному торсу. Он достаёт баллончик с дезодорантом, отступает на шаг и распыляет его, делая несколько пшиков над мускулистой грудью, прежде чем надеть свежую футболку с длинным рукавом. Даже стоя на стадионе, полном грязи, эта сцена кажется интимной. Словно мы делим одну ванную, как пара, болтающая, пока он одевается на работу.
– С головы до ног.
– Что? – переспрашиваю я, полностью погружённая в свои блуждающие мысли, пока он застёгивает сумку и поднимает её с земли.
– Вот как мне это удавалось, – говорит он, его взгляд ловит мой, на губах мелькает подобие улыбки. – Поливаясь с головы до ног.
– О. Это круто.
Истон кивает Джедайе и остальной команде на прощание, и я, следуя его примеру, машу рукой, прежде чем он мягко дёргает меня за руку, выводя со стадиона.
– Собираешься рассказать мне свой псевдоним?
– Нет, – просто отвечает он.
– Конечно нет, – ворчу я, прибавляя шагу, чтобы поспеть за его длинными шагами.
– Ну, я подумал, раз ты считаешь, что я неблагодарный из–за того, что родился в привилегиях, я выделю некоторые их плюсы. И их много, Натали, – тихо говорит он. – Я не ненавижу это всё время.
– Только когда хочешь публично съесть чизбургер?
Мне даруется лёгкая, едва заметная улыбка.
– Ага. Иногда мне это до сих пор сходит с рук. Пока что.
– Но вскоре это может измениться.
Противоборствующие эмоции мелькают на его лице, и он пожимает плечами: он не знает своей судьбы, как не знаю её и я. В любом случае, внимание медиа вскоре вновь обратится к нему, и весьма навязчивым образом, такова расплата. Мне ясно, что он считает это ценой, которую придётся заплатить за возможность делиться своей музыкой. Пока мы идём к внедорожнику, я смотрю на него.
– Кажется, я начинаю понимать.
Он ненадолго встречает мой внимательный взгляд.
– Кажется, я надеялся, что ты поймёшь.
Глава 10. Натали
«Lovesong» – The Cure
Истон устраивается поудобнее на месте водителя, поправляет зеркало заднего вида и поворачивается ко мне.
– Что? – спрашиваю я, когда он заводит внедорожник и вопросительно приподнимает бровь.
– Серьёзно, у меня высокий IQ, но я не телепат...
Мои слова обрываются от внезапного напряжения, когда я оказываюсь лицом к лицу с Истоном Крауном: он накрывает своим телом моё, пытаясь пристегнуть меня ремнём. Несмотря на лёгкий пот, его смоляные волосы пахнут потрясающе – как и всё остальное в нём, – а я ошеломлена тем, насколько он сейчас доступен. Я жадно впитываю всё, что могу: невероятную длину его ресниц, тёмную веснушку у уголка его челюсти, текстуру его губ, которые в данный момент опасно близки к моим.
Не вдыхай. Не вдыхай. Не вдыхай.
В следующую секунду он исчезает, а я остаюсь в состоянии, близком к сердечному приступу, пока он возвращается на своё место за рулём, словно только что не совершал нападения.
– Ты мог бы просто сказать мне, – слегка упрекаю я, пока он включает передачу, а на его губах играет улыбка. Меньше чем за двадцать четыре часа я стала опасно увлечена этим мужчиной. Это произошло не мгновенно, но теперь это очевидно, и это запретная зона. Я решаю пресечь это на корню, переведя его в наступление.