Чувствуя себя абсолютно разбитой, с причиной, чёрной по белому лежащей в паре шагов, я с размаху захлопываю ноутбук и наношу консилер. Пока я крашусь, я размышляю о том, чтобы написать Истону и отменить нашу встречу, но он сам присылает сообщение, что уже едет за мной.
Мысль снова заблудиться с Истоном пока перевешивает моё желание сбежать, и это лишь доказывает, насколько далеко зашёл мой моральный отпуск. Теперь я боюсь, как долго я ещё буду поддерживать эту ложь, особенно теперь, когда моё влечение к Истону растёт с каждой проведённой вместе минутой. Что ещё хуже, я ловлю себя на том, что меня всё сильнее тянет к нему во всём, что имеет значение, – и мне кажется, что я не одна.
Эта тяга не может быть односторонней, не с той энергией, что проходит между нами.
Или, возможно, Истон просто такой со всеми в своей жизни. У него, кажется, нет выключателя для этого, хотя он явно умеет расслабляться и получать удовольствие. В чём–то, о чём до недавнего времени я и не подозревала, у меня самой серьёзные проблемы.
Возможно, недосып заставляет меня всё усложнять.
У меня никогда не было бессонницы, и, похоже, она действует как медленный вор, который грабит меня день за днём, подтачивая мою уверенность, чувство цели, моральные ориентиры и всё, что делало меня достойным человеком, пока не наступила эта неделя.
«Просто неудачная неделя», – резко говорю я себе, захлопываю пудру и спрыгиваю с кровати, как снаружи в дверь номера раздаётся тяжёлый стук.
Музыка гремит из моего телефона, я хватаю его и сразу же убавляю громкость, опасаясь, что Истон может её услышать, но снаружи раздаётся лёгкий и ненавязчивый возглас: «Уборка номера!». Вчера, в своём помутнении, я забыла выставить на замке электронную табличку «Не беспокоить».
«Всё хорошо, спасибо!» – кричу я, бросаясь в ванную, чтобы посмотреть на своё отражение. Даже плотный слой корректора под глазами плохо скрывает темнеющие круги. Решив не мыть голову, я сбрызгиваю её сухим шампунем, и удача на моей стороне – мои кудри оживают и пружинят. Приняв эту маленькую победу, я собираю их резинкой. Отчасти успокоившись насчёт своего вида – хоть и собранного на скорую руку, – я борюсь с мыслью провести ещё один день в обмане.
Часть решения очевидна. В какой–то момент мне придётся во всём признаться Истону, хотя бы чтобы развеять его опасения насчёт того, как я распоряжусь его откровениями. Он проявлял ко мне особую заботу всё время моего пребывания здесь, и именно это стало моим главным препятствием. Я боюсь, что, как только я во всём признаюсь, он развернётся и убежит. Если я скрываю правду, то на все сто процентов потому, что хочу его общества и теперь начинаю жаждать его тепла.
Напевая «Honest» Kyndal Inskeep – песню, которая идеально подходит моему настроению и стала одной из моих любимых в быстро растущем плейлисте, – я слегка сбрызгиваю свой самый тёплый свитер любимыми духами Black Orchid. Выходя из ванной, я замечаю куртку Истона, перекинутую через спинку моей кровати. Эгоистично решаю не надевать её, чтобы сохранить его запах подольше. Не в силах удержаться, я прикасаюсь к воротнику и вдыхаю его аромат, который окутывает меня, а в это время телефон в руке вибрирует от нового сообщения.
ИК: Буду через пять.
Бабочки, в существовании которых я пытаюсь себе отказать, бодрят меня куда эффективнее, чем остывший кофе, который я залпом выпиваю, прежде чем поставить чашку рядом с нетронутым завтраком. Хватаю свою маленькую дорожную сумочку, бросаю последний взгляд на своё отражение и выставляю поднос с едой за дверь. В лифте я устраиваю себе основательную взбучку.
«Сегодня ты будешь профессиональной журналисткой, какой тебя учили быть, Натали Батлер», – приказываю я себе, когда двери открываются. Полная решимости взять ситуацию под контроль, несмотря на моё неуклонное ухудшение в простых, повседневных функциях, – я замираю в ожидании рёва двигателя грузовика Истона, и вот он раздаётся, и он появляется.
Проскальзываю на сиденье, захлопываю дверь и поворачиваюсь к нему с тихим «Привет», прежде чем меня ослепляет его вид. Его чистый, свежий запах заполняет салон, пока я пью его глазами.
Его сегодняшний вид... просто съедобный. На нём глубокая чёрная кепка, козырёк заломлен назад, прикрывая его влажные волосы цвета воронова крыла, кончики которых естественно завиваются вокруг ушей. С головы до ног он в чёрном – майка под V–образным джемпером, джинсы и высокие вансы. Его губы растягиваются в приветственной улыбке, в ответ на моё тихое «Привет» он так же тихо бросает «Хей», переключает передачу, а на его лице появляется лёгкая складка недовольства, пока он изучает моё выражение.
– Всё в порядке?
И тут я чувствую прилив предательских эмоций, и вина поглощает меня.
– У меня нет любимой песни, и я слишком много, блядь, работаю, – признаюсь я, в секунды развеивая все благие ожидания, которые я сама на себя возложила.
Он смеётся, прямо–таки заливается смехом надо мной, пока я отвожу взгляд и пристёгиваюсь. Я чувствую его взгляд на себе, пока я изо всех сил стараюсь сдержать слёзы вины, а признания так и норовят сорваться с моего языка.
Истон снова ставит грузовик на парковку, мягко берёт меня за подбородок и поворачивает мою голову, его взгляд задерживается на кругах под моими глазами.
– Это то, что не давало тебе спать всю ночь?
– Отчасти, – признаю я. – Не думаю, что сегодня буду хорошей компанией.
– Это с учётом того, что ты вообще на это способна?
Я сужаю глаза, а он издаёт очередной раздражающий усмешку. Отпуская меня, он наклоняется вперёд и смотрит через лобовое стекло на ясное голубое небо.
– Уверен, сегодня оно не рухнет, так что с тобой всё в порядке. – Он бросает на меня взгляд. – Доверяешь мне?
Я киваю, потому что слишком близка к тому, чтобы позволить эмоциям взять верх, и единственное, в чём я уверена, – это что я не хочу сокращать наше время, поэтому беру себя в руки.
– Я с тобой, Натали, – мягко уверяет он, прежде чем тронуться с места. Минуту спустя лёгкая мелодия льётся из динамиков, и слова песни обволакивают моё сердце утешением. Даже когда он не сводит глаз с дороги, я чувствую его нежное, успокаивающее прикосновение на расстоянии.
Глава
14
. Натали
«Feel Like Making Love» – Bad Company
– О мой Боог, Истоон, – бормочу я с набитым ртом сочным белым крабом, пока масло стекает по подбородку, а глаза закатываются от удовольствия.
Его губы растягиваются в улыбке.
– Да? Настолько понравилось, что уже к высшим силам взываешь?
– Ещё как, спасибо, и тебе, – счастливо отвечаю я нашей официантке, когда она приносит ещё полфунта снежного краба. Она и Истон обмениваются заговорщицкими ухмылками, оба развлекаясь моим восторгом, пока я своими руками, вымазанными в масле, поднимаю тёмное пиво, жадно глотая холодную пену, прежде чем небрежно вытереть лицо.
Очевидно, я достигла стадии «мне–по–барабану» в своём почти четвертьом кризисе.
Но по мере того как пиво смягчает горечь, а краб исчезает во рту, я чувствую, как постепенно выкарабкиваюсь из недельной хандры, благодарная за эту передышку – даже если она окажется недолгой.
И мой соблазнительный собутыльник напротив, который смеётся, наслаждаясь тем, какую я из себя дуру выставляю, тоже не помешал.
После долгой–долгой поездки, наполненной музыкой, Истон решил положить конец моей жалости к себе, вовлекая меня в разговор. Вскоре после этого он настоял, чтобы мы поели в The Crab Pot, расположенном на Miner’s Pier на самом берегу Пьюджет–Саунд.
Поскольку обеденный час уже прошёл, нам удалось занять столик на закрытой веранде, вдали от других, с видом на воду. Стоя спиной к любопытным взглядам, Истон остаётся практически неузнаваемым для большинства.