Я смотрю на него снизу вверх, полностью обнаженная, с полуоткрытыми губами и раздвинутыми ногами, грудь вздымается, а он смотрит на меня сверху вниз так, что я чувствую себя идеальной. Вид его обнаженного тела, его твердый, блестящий от моей влаги член, заставляет меня тянуться к нему, желая, чтобы каждая часть его коснулась каждой части меня.
Он ставит колени на диван, приподнимает мою правую ногу и, целуя, продвигается от лодыжки к икре, затем ведет языком вверх по бедру и охватывает губами весь мой клитор, страстно всасывая. Моя спина выгибается от греховных движений его рта. Он целует мой живот, касается языком соска, ненадолго обхватывает его губами, затем поднимается выше, к горлу, и вгоняет язык в мой приоткрытый рот. Мы стонем в унисон, пока он устраивается между моих бедер и медленно, так медленно, снова входит в меня.
Его плечи напрягаются под моими ладонями, он замирает и смотрит на меня сверху вниз.
– Ты чертовски идеальна, – хрипло шепчет он. – Невероятно прекрасна, – бормочет он, мягко двигая бедрами, входя глубже и сильнее, сохраняя свой ритм.
Бесконечные волны удовольствия прокатываются по мне, пока он растягивает его, наблюдая, как я разваливаюсь на части для него. Он прижимает лоб к моему. С каждым уверенным толчком я все больше теряю себя в нем, мы тяжело дышим в рот друг другу.
– Посмотри на меня, – умоляет он, держа мое лицо в ладонях. Наши взгляды сталкиваются, когда он смотрит на меня сверху вниз, его рот приоткрыт, а движения ускоряются. Я бормочу слова восхищения, пока они не замирают вовсе, а сердце не устремляется к его. Следующий толчок и искусный изгиб его бедер заставляют меня упасть в пропасть, я сжимаюсь вокруг него, и в его рот вырывается мой вздох. Моя разрядка становится толчком для него, и он высвобождается, исступленно входя в меня, пока я теряю голос, выкрикивая его имя. Собрав мои волосы в кулак, он откидывает их назад, заставляя меня сосредоточиться на его лице, на котором застыла изысканная смесь наслаждения и облегчения. Из него вырывается долгий, сдавленный стон, бедра замедляют ритм, пульсируя внутри меня. Совершенно изможденный, он наклоняется и захватывает мой рот, целуя долгие секунды, пока наши тела содрогаются в отзвуках пережитого.
Он с благоговением произносит мое имя, отстраняясь, его бицепсы дрожат от напряжения, пока он осыпает мое лицо восхищенными поцелуями, прежде чем притянуть к себе для нового поцелуя, меняющего жизнь. Его язык скользит по моему, а я провожу руками вдоль идеальной, влажной мускулистой спины, с осторожностью, чтобы не задеть свежую татуировку на его боку. Все еще между моих раздвинутых бедер, Истон переносит на меня больше веса, а я ласкаю его кожу, стараясь прижать к себе как можно большую часть его.
Мы лежим так несколько безмолвных секунд, музыка смолкает, и в комнате воцаряется тишина. Единственный звук – это наше смешанное дыхание. Я живу в этом мгновении, зная, что как только мы разделимся, все мысли о существовании в том пространстве, что мы только что создали, исчезнут, и мы исчезнем вместе с ними.
Когда–нибудь в ближайшем будущем мне придется изо всех сил бороться, чтобы оторвать себя от него. Но сейчас, в оставшееся у нас драгоценное время, которое быстро тает, я делаю противоположное.
Прижимая его к себе, я наслаждаюсь его ощущением, тем, как идеально мы подходим друг другу, тем, как прекрасно он заставлял меня чувствовать себя.
– Натали, – хрипло выдыхает он, слегка отстраняясь от моих прикосновений и глядя на меня сверху вниз.
– Только не сейчас, – сипло шепчу я. – Пожалуйста. Еще нет.
Он кивает, и его черты омрачаются тем же знанием – что мы оба только что украли то, что нам никогда не было суждено иметь. Мы оба приняли решение существовать в этом мгновении, и нам обоим придется жить с этим. Он глубже входит в меня, словно пытаясь оспорить это, пока мы позволяем себе ненадолго утонуть в нашей связи, вместе отсчитывая последние песчинки.
Мне приходит в голову, что если я уйду сейчас, то, возможно, мне удастся пережить это.
Его губы начинают ласкать мою кожу, в то время как его член снова твердеет внутри меня, и я тихо произношу его имя. Приподнимаясь на руках, мускулистые руки по обе стороны от меня, он видит мое решение, когда я мягко отталкиваю его за грудь. Он тихо проклинает, медленно выходя из меня.
Раскрасневшаяся и покрытая легкой испариной, я начинаю одеваться, ускоряясь и лихорадочно натягивая одежду в попытке начать долгий, казалось бы, невозможный путь обратно к реальности. Чувство вины накатывает на меня, когда мое безрассудное решение поддаться влечению к нему начинает настигать меня. – Я приму таблетку на следующее утро, на всякий случай.
– Натали, – хрипло и мягко произносит он, пока я натягиваю джинсы и застегиваю их.
– Тебе не о чем беспокоиться, ясно? Я была очень осторожна. У меня не было секса очень давно. Я чиста, клянусь тебе. Боже, мне так жаль, что я это сделала.
– А мне нет, – резко отвечает он, на этот раз с укором. Он уже опровергает мою попытку представить только что произошедшее между нами как нечто большее, чем просто секс, словно стоящий по другую сторону линии фронта, которую я провожу.
– Натали. Посмотри на меня. – Я слышу звук его молнии и лязг пряжки ремня, и мгновенно хочу еще. Я отдала бы все что угодно, чтобы переиграть минуты до этой и избежать холодной реальности, в которую я себя возвращаю.
Я так сильно ненавижу то, что Истон Краун – самая прекрасная тайна, которая у меня когда–либо будет, и навсегда останется тайной, которую я вынуждена буду хранить.
– Натали...
– Я не могу смотреть на тебя, ясно? – честно признаюсь я. – Мне нужно ехать домой, прямо сейчас. Мне нужно идти. – Я застегиваю бюстгальтер и торопливо натягиваю футболку, как вдруг тяжесть его куртки ложится мне на плечи – он накидывает ее на меня. Я замираю на месте, охваченная болью. – Это твоя.
– Больше нет, – он продевает мою руку в один рукав, прежде чем я, колеблясь, просовываю другую. Едва я оказываюсь облаченной в мягкую ткань, он обвивает руками мою талию и притягивает меня к себе, спиной к его груди.
– Пожалуйста, отпусти меня, – шепчу я.
– Не думаю, что смогу, – и хотя это сказано тихо, его ответ – удар прямо в цель.
Он поворачивает меня к себе лицом, и я невольно поднимаю глаза, пока обжигающая боль утраты начинает разворачиваться в моей груди. Захваченная его глубиной, я изо всех сил пытаюсь взять дыхание под контроль. Возвращаясь на землю, меня осеняет. Если это последний раз, когда я вижу его, последний раз, когда мы говорим, то только что произошедшее между нами – хоть и потрясшее меня до основания – не может быть итогом нашего времени вместе и всего, в чем мы доверились друг другу. Он дал мне так много за такое короткое время. Справедливо будет ответить ему честностью. Беспощадной честностью, меньшего он не заслуживает.
– Истон, пожалуйста, послушай меня, всего секунду.
Он опускает подбородок, прежде чем взять мою шею в ладони, большие пальцы ложатся на мою челюсть, а глаза вопрошают.
Как я смогу жить дальше, запомнив это ощущение?
Глаза пощипывают от слез, но я продолжаю, потому что отчаянно хочу, чтобы он меня услышал.
– Это не будет иметь значения, – вырывается у меня дрожащим голосом. – Не будет иметь значения, помогал ли Рид с продюсированием. Это не звучание Sergeants. Это твое. То, что это... это безоговорочно... Я–я–я... Я прочувствовала всё, Истон. У тебя есть все причины оберегать это, но, клянусь Богом, это самая потрясающая музыка, которую я когда–либо слышала в жизни.
Мои губы дрожат, когда я сжимаю ладони, держащие мое лицо, отрываю их и целую кончики его пальцев, прежде чем отпустить.
– Пожалуйста, пожалуйста, не позволяй своему страху победить и не лишай мир своего дара. Тебе абсолютно не о чем беспокоиться. Ты превзойдешь все возможные ожидания, а я буду болеть за тебя издалека.
Пошатываясь, я поворачиваюсь, открываю дверь и оглядываюсь, чтобы увидеть, как он сжимает кулаки по бокам. Его выражение становится мрачным, я закрываю глаза и заставляю себя выйти за дверь, а жжение в горле и груди становится невыносимым.