– Ладно. Но у меня есть условия.
– Ну конечно, – его улыбка растягивается, а руки скользят по моей коже. Кажется, он не может перестать прикасаться ко мне. А я не могу перестать хотеть этого, как не могу и отказаться от его приглашения.
– Поезжай за мной до дома, и я быстро соберу вещи.
– Я помогу, – его взгляд опускается к моему пупку.
– Я буду собираться одна.
Он поднимает глаза, прежде чем схватить меня за шею и прижать наши губы в поцелуе – многообещающем и требовательном. Он так же резко обрывает его.
– Ты не можешь...
– Только что, блять, смог, – самодовольно отвечает он и отпускает меня. Проведя рукой по волосам, он с подозрительным блеском в глазах закусывает нижнюю губу, и кажется, в этот момент в его голове рождаются опасные планы. – Езжай, – приказывает он, и на его лице мелькает самодовольная уверенность, прежде чем распускается довольная улыбка.
Он разворачивается и направляется к кофейне, его природная уверенность полность отражена в его походке. Я изучаю его силуэт, кусаю собственную губу, любуясь тем, как сидят на нем шорты, и очертаниями его мускулистого тела под футболкой.
– Я не буду с тобой спать, – кричу я ему вслед. Стоя ко мне спиной, он с явным раздражением качает головой, прежде чем побежать в сторону своего фургона.
Я не могу не смотреть, как он уходит, а сердце бешено колотится, пока я иду к своей машине. Оказавшись за рулем, я ловлю свое сияющее от счастья отражение в зеркале заднего вида, пристегиваюсь и делаю несколько отрезвляющих вдохов.
– Всего на выходные, Натали, – говорю я себе. Всего на выходные. Еще два дня.
Просто чтобы увидеть, как он играет.
А потом я мягко откажу нам обоим.
Глава
27
. Натали
«Space Age Love Song» – A Flock of Seagulls
После нескольких минут споров с Истоном – минут, которых, как он утверждает, у нас нет, – я сдаюсь и впускаю его в свою квартиру. Мысль о новой близости с ним и последующих за ней переживаниях кажется невыносимой. Но даже если мы не сможем стать тем, что оставили в Сиэтле, я решаю жить настоящим моментом, хотя бы чтобы увидеть, как он воплощает свои мечты.
Он в основном молча осматривает мою квартиру, задерживается у встроенного книжного стеллажа, а затем сосредотачивается на цифровой фоторамке, в которой сменяются фотографии за много лет.
– Эта брюнетка – Холли?
– Ага, – отвечаю я у кровати перед открытым чемоданом, польщенная, что он запомнил ее имя. Секунду спустя его осанка напрягается.
– Что?
Он поднимает рамку с фотографией, где мы с Деймоном в ночь выпуска обнимаемся, сияя улыбками.
– Скажи же, что это не гребаный Деймон.
Я не могу сдержать ответный смех.
– Ага, и, к сожалению, в реальной жизни он еще красивее.
– Серьезно? – бормочет он себе под нос, а я сжимаю губы, отчаянно пытаясь не придавать значения этому намеку на ревность. Как бы ни был красив Деймон, я никогда не чувствовала и десятой доли того, что испытываю, глядя на Истона.
У своего гардероба я оглядываюсь и вижу, что он достает с полки мой ежегодник «Кактус».
– Что это?
– Это старейшее издание Техасского университета. Что–то вроде ежегодника для каждого выпускного класса.
– Тебе нравилось в колледже?
– Ага... ну, оглядываясь назад, всё как в тумане.
Его грудь слегка вздымается, когда он возвращает книгу на полку.
– Другими словами, ты особо не расслаблялась.
– Не было времени. Я много работала в «Speak», когда не помогала в «The Daily Texan».
Он кивает, побуждая продолжить.
– Газета университета, – уточняю я.
– Отличница, – бормочет он, закрывает книгу, ставит на полку и смотрит на меня испытующим взглядом. – Хорошо, что теперь ты знаешь, что способна на большее, по крайней мере, со мной.
– Думаешь?
– Я это знаю, – говорит он с такой уверенностью, что от этого у меня по телу пробегают мурашки.
– Что ж, это невозможно, – бормочу я, достаю юбку с вешалки и укладываю в чемодан.
– Что такое? – спрашивает он, на мгновение отвлекаясь мини–маракасами, которые я привезла как сувенир из семейной поездки.
– Я буду еще пару минут, – повышаю голос и мысленно отмечаю, что у мужчины слух как у летучей мыши. – Они из Мексики, – говорю я, пока он катает крошечные инструменты между своими умелыми пальцами.
– Да? Я там никогда не был.
– Это обязательно к посещению. Папа раньше возил нас каждый год в одно место, которое он обожает. Оно менее туристическое, и... – я поворачиваюсь и запинаюсь, увидев Истона в дверном проеме моей спальни, его руки уперты в косяк над головой, бицепсы напряжены. Он настолько, черт возьми, идеален, что я прекращаю сборы, чтобы полюбоваться им.
– У тебя милая квартира. Уютная.
– Спасибо, – я не могу сдержать улыбку, – но я чую «но»...
– Она немного маловата. Полагаю, я ожидал чего–то большего.
– Вау, Истон Краун увиливает от вопроса? – Я достаю несколько пар трусиков из ящика с нижним бельем и кидаю их в чемодан. – На самом деле ты хочешь спросить, почему я живу на двадцати квадратных метрах, когда мои родители хорошо обеспечены?
– В общем–то, да, – говорит он.
– Потому что... у нас больше общего, чем ты думаешь. – Я кладу несколько бюстгальтеров в зип–пакет. – Я исчерпала лимит своей кредитки, чтобы поехать в Сиэтл, помнишь?
Он кивает.
– Что ж, это потому что зеленым выпускникам колледжей не светит высокий кредитный лимит. Я тоже намерен всего добиваться сам. Я живу на зарплату из газеты, а не на деньги из какого–нибудь трастового фонда. Признаю, мои родители, как и твои, всё ещё пытаются и частенько меня просто до неприличия балуют.
Его изучающий взгляд следит за мной, пока я беру свою косметичку из ванной и начинаю укладывать ее в чемодан.
– Ты ничего не сказала, – тихо шепчет он.
– Нет, не сказала. – Я замираю с футболкой в руке. – Мне и без того было достаточно сложно с… – я делаю жест между нами, – сами понимаешь.
– А кто сейчас уворачивается? – Он наступает, неумолимый в своем стремлении докопаться до правды, пока я во второй раз скручиваю футболку и запихиваю ее в чемодан.
– Я не думала, что это так уж важно.
– Нет, не отступай. Ты не хотела акцентировать внимание на том, как много у нас общего.
– Истон, – я вздыхаю, – не сомневайся. Я рада тебя видеть. Я хочу провести с тобой время и посмотреть, как ты играешь, но дальше этого нам нельзя. После этих выходных…
– Ты даже не будешь отвечать на мои чертовы звонки, – холодно бросает он. – Так что можно смело предположить, что я только зря трачу на это время.
Я молча киваю.
– Как я и сказал, – он вздыхает, – мы можем поспорить об этом позже.
Я скрещиваю руки на груди.
– Это как раз значит, что ты меня не слушаешь.
– С чего ты, черт возьми, вообще решила, что я здесь для этого? Мы были вместе всего один раз. – Он пожимает плечами. – Ты слишком много о себе мнишь.
– Я… ах, – шея горит, я опускаю взгляд на свой переполненный чемодан. Оттуда, где он стоит, доносится тихий смешок, и я бросаю на него сердитый взгляд, пока он проводит языком по верхней губе.
– Ты настоящий мудак, знаешь это?
– Ага. Но не волнуйся. Я не занимаюсь тем, что навязываю свою волю женщинам, которые даже не утруждают себя тем, чтобы поднять для меня трубку.
– Я хотела ответить, – говорю я. – Правда, хотела.
– Я видел. Но ты не ответила.
Я запихиваю в чемодан ещё одежды, а он, с весельем в голосе, замечает:
– Мы едем всего на два дня. Ты это понимаешь, да?
– Я люблю иметь варианты. Ну так как тебе твоя группа?
Он усмехается, кажется, его забавляет моя резкая смена темы, но он позволяет это.
– Все они старше меня, но я не считаю это минусом. И все до одного безумно талантливы.
– Это здорово.
– Ага. Пока что моя авантюра окупается. Они играют мои песни так, как я задумал, но если всё сложится и мы решим продолжать, то будем работать над следующим альбомом вместе. Я очень надеюсь, что всё получится. Получится настоящий эклектичный микс.