– Весь смысл, – дразнит он, проводя костяшками пальцев по моей щеке.
– Тогда просвети меня, – говорю я в ступоре, пока все nearby помощники сливаются в размытое пятно, а я отвлекаюсь на близость, что всё ещё витает между нами.
Грудь Истона вздымается от беззвучного смешка.
– Ну? – подталкиваю я.
– Я над этим работаю, – бормочет он, когда к нам подходит помощник с бутылкой воды. Истон берёт её, благодарит и выпивает за несколько глотков. – Мне нужно помочь с разгрузкой и погрузкой, – сообщает он с извиняющейся ноткой, делая торопливый вдох.
– Чем я могу помочь?
– Ничем. Джоэл отвезёт тебя в отель и поможет заселиться. Ты устала?
– Чёрта с два. Я хоть марафон могу пробежать. – Я разворачиваю его кепку козырьком назад и с комичной серьёзностью закатываю рукава. Его улыбка возвращается.
– Давай поужинаем с ребятами в отеле попозже. Через два часа?
Я кривлю губу, ощущая прилив новой энергии.
– Точно не могу помочь? – указываю на себя. – Во мне столько скопившейся...
Истон поднимает бровь, а Так подаёт голос из–за его спины.
– Ты умеешь разбирать барабанную установку?
– Я быстро учусь! – выкрикиваю я, смещаясь от Истона и направляясь к Таку, но Истон хватает меня за руку.
– Разбирай свою установку сам, мудак, – резко бросает Истон, а Так, не глядя, показывает ему средний палец.
Именно в этот момент за спиной Истона я замечаю группу женщин, ожидающих за кулисами, и среди них – ни одного мужчины. Их обзор перекрывает Джоэл, который направляется к ним с расставленными руками и отодвигает их подальше. Истон наклоняется, заставляя меня снова посмотреть на него.
– Я не пытаюсь от тебя избавиться, Натали.
Я делаю вид, что пожимаю плечами, будто мне всё равно.
– Это не моё дело.
Его ноздри раздуваются от явного раздражения, и он смотрит на меня безразличным взглядом.
– Всё в порядке, и это не моё дело, так что давай оставим. – Повернувшись, я начинаю искать свои каблуки за занавесом и по очереди достаю их. Без лишних слов Истон берёт меня за бедро, поддерживая, пока я надеваю их, его пальцы слегка касаются моей кожи, когда он отпускает. Сглатываю, решаюсь поднять на него взгляд и вижу ту же напряжённость, что и раньше.
Он наклоняется так, чтобы мы оказались на одном уровне.
– Твои губы распухли от моих поцелуев, и я готов побиться об заклад, что твои трусики сейчас чертовски бесполезны. Хочешь, найдём место за кулисами, где я смогу выразиться яснее?
– Тебе не обязательно... говорить такие вещи. – Я чувствую, как краснеет шея, а он приближается.
– Я не говорю того, чего не думаю, и ты это чёртовски хорошо знаешь. Увидимся через два часа.
Он оставляет меня одну, с промокшими трусиками, с головой в тумане, с телом, которое кричит и требует удовлетворения, и с сердцем, готовым вырваться на орбиту.
– Готова, милая? – внезапно спрашивает Джоэл, оказываясь рядом и выводя меня из ступора. Я сужаю глаза, глядя на него, а он сжимает губы, пытаясь скрыть улыбку.
– Ты правда не говорил ему?
– Мне правда не пришлось, – отвечает он без дальнейших объяснений и направляет меня к выходу.
Оглянувшись, я бросаю взгляд на Истона: он убирает гитару в чехол, а затем его взгляд скользит к группе ждущих женщин. Уверения Истона тихо звучат в моей голове, пока я провожу пальцами по своим покалывающим губам.
Я в такой жопе.
♬♬♬
– Привет, папочка, – говорю я, забрасывая свой перегруженный чемодан на кровать кинг–сайз в отеле. Он сразу же переходит к сути.
– Что значит твоё невнятное сообщение и внезапное исчезновение?
– Застряла из–за одного материала. Ты же знаешь, как это бывает.
– Знаю, но мама в ярости. Она готовила всего.
– Извинись за меня.
– Ты на громкой связи, сорванец, – раздаётся голос мамы, пока я расстёгиваю чемодан и начинаю разбирать вещи в комод.
– Простите, простите, – умоляю я, ощущая приступ вины от того, что снова лгу им обоим – и с пугающей лёгкостью.
– Переносим, – вступает папа. – Как насчёт ужина в воскресенье?
– Не могу. Вам придётся развлекать себя самим эти выходные. У меня планы.
– С кем? – без обиняков спрашивает мама.
– Эдди, – одёргивает её папа. – Это её выходные и её дело. Если захочет – сама расскажет.
– Ладно, – легко сдаётся мама. – Перенесём ужин на понедельник.
– Я буду. Я так вас люблю... очень–очень.
– Мы тоже тебя любим, – говорят они в унисон.
– А, пап, если хочешь проверить макет для этого недельного выпуска – я загрузила его перед уходом из офиса. Не знаю, точно ли это то, что ты хотел, но он там.
– Я доверяю тебе, – с гордостью бормочет он, и у меня сердце обрывается. – Уверен, всё в порядке.
– Хорошо, тогда... спокойной ночи.
Они отвечают пожеланием спокойной ночи, я завершаю звонок и падаю на кровать, чувствуя себя абсолютным ничтожеством. Я знаю, что они безоговорочно мне доверяют, но после всего совершённого я больше не чувствую себя этого достойной. С губами, которые ещё хранят тепло поцелуев Истона и при этом лгали родителям, я в очередной раз напоминаю себе, что эти выходные – всё, что я могу ему дать, потому что всё моё будущее зависит от того, останется ли эта тайна тайной.
Хотя тесная связь с семьёй – неотъемлемая часть моей будущей жизни, я пытаюсь напомнить себе, что я взрослая женщина. Взрослая женщина, которая не должна отчитываться перед родителями за каждый свой шаг, особенно когда дело касается личной жизни.
Чувство вины не отпускает, и я принимаю быстрый душ, пытаясь смыть стыд, и думаю, как буду скрываться следующие несколько дней.
Поскольку папарацци получают огромные деньги за личные кадры Истона, ставки теперь гораздо выше, чем в Сиэтле. Вероятность того, что нас поймают в объектив, намного больше, поэтому меня нельзя видеть с ним – в любом качестве – на публике. Сегодняшнее нахождение за кулисами – даже между занавесами – было безрассудным и опасным. Мало того, Истон достаточно часто бросал взгляды в мою сторону, и любой внимательный наблюдатель, особенно внимательный, мог это заметить.
Заметили ли? Уверена, никто не смог сделать хороший кадр. Я была слишком далеко, практически горела между этими занавесами. И всё же тревога накрывает меня, и я отправляю быстрое сообщение.
Я: Не думаю, что ужин – хорошая идея.
Истон: Всё под контролем.
Я: Что ты имеешь в виду? Я даже не сказала почему.
Истон: Не нужно. Я всё уладил. Доверься мне и спускайся вниз.
Я: Какой требовательный.
Индикатор набора сообщения появляется и исчезает, прежде чем приходит ответ.
Истон: Я скучаю по тебе. Это то, что я хотел сказать в первый раз.
Сердце бешено колотится, но мне удаётся написать ответ.
Я: А во второй?
Истон: Может, расскажу, когда ты сядешь за стол.
Глава
30.
Истон
«Through the Glass» – Stone Sour
Заметив Натали у входа в отель, я киваю ей, когда она, осмотревшись, находит меня. Так продолжает болтать рядом со мной. Он всё ещё не может успокоиться после выхода со сцены, как, впрочем, и я. Кайф от выступления оказался сильнее, чем я мог представить. А присутствие женщины за кулисами умножило это ощущение в разы. Её реакция была именно такой, на какую я надеялся, как и она сама. Она – всё, что я помнил, но каким–то образом стала ещё прекраснее, ещё притягательнее. Проще говоря, она стала чертовски значительнее.
Серьезно значительнее. Я уверен, она намерена свести меня с ума в этих узких джинсах, облегающих её длинные подтянутые ноги, простой белой футболке и тонком, очень тонком бюстгальтере. Мы с Таком встаём, когда она приближается к столу. И в тот момент, когда я замечаю напряжение в её позе, все мои надежды на остаток вечера погружаются в туманную неизвестность.