Между поцелуем за кулисами, который оставил меня возбуждённым и не в своей тарелке, пока мы собирали аппаратуру, и этим моментом что–то изменилось, и она снова в том самом скованном состоянии, в которое запирает себя с момента, как я забрал её в Остине. Понимая, что имею дело с основательными ментальными баррикадами, я позволяю ей выбрать место, в то время как Так отодвигает стул рядом со мной, приглашая её.
Я киваю ему в безмолвной благодарности. Мы с Таком легко подружились с начала тура, во многом благодаря тому, что он, по сути, лучше большинства музыкантов, которых я встречал. На его плече нет горькой занозы из–за лет неудач с предыдущими группами. Как и я, он играет только из любви к музыке, и один этот факт вызывает у меня к нему огромное уважение.
Натали садится, свежевымытая, с почти незаметным макияжем, её кудри ещё сохнут, и до меня доносится лёгкий цветочный аромат. Тот самый аромат, что окутал меня и заставил тосковать после того, как она открылась мне. Сейчас она излучает противоположное: поза закрыта, она избегает зрительного контакта, прежде чем тихо выдыхает:
– Привет.
– Привет, – отвечаю я, перекидывая руку через спинку её стула.
– У меня хороший номер, уютный, спасибо, – говорит она, оглядывая ресторан. – А где ЭлЭл и Сид?
– Заняты, – легко отвечает Так.
Мне не нравится, что она сразу понимает, чем заняты мои ребята. Она бросает на меня взгляд, и я чувствую её беспокойство, прежде чем она обращается к Таку.
– А ты не захотел быть «занятым»?
– Мне и здесь хорошо, – говорит он. – Нужна передышка, да и у нас завтра вечером то самое мероприятие.
Она смотрит на меня.
– Какое мероприятие?
– Афтерпати в Далласе, – поясняет Так.
– Да?
– Да, но мы, вероятно, не пойдём, – сообщаю я ей.
– Какого чёрта? – спрашивает Так, а я смотрю на него с предупреждением в глазах.
– Что я опять упускаю? – Натали обращается напрямую ко мне, но я не отвечаю, потому что ответ на каждый из её вопросов разный, и мне не хочется сейчас в это углубляться, учитывая её напряжённое состояние.
– Ничего. Что хочешь заказать? – я наклоняюсь, касаясь её руки своей, стараясь помочь ей расслабиться. – Вряд ли здесь подают крабовые ножки.
Её губы постепенно растягиваются в улыбке, когда к нашему столику подходит официантка, ставя перед нами тёмное пиво и воду.
– Даю вам минутку подумать.
Натали благодарит её и поворачивается ко мне.
– Ты заказал для меня?
– Ага. Если не хочешь – ничего страшного. Скоро кухня закрывается.
– Нет, спасибо, я хочу, – говорит она, оглядываясь. – Мне было интересно, почему здесь кроме нас никого нет.
– Здесь никого нет, потому что твой близкий друг чертовски постарался и закрыл это место для тебя, – вмешивается Так, а я бросаю на него суровый взгляд. Он встаёт и показывает набитым татуировками большим пальцем через плечо. – Пойду возьму нам шотов, пока не закрылись. Закажешь мне французский дип?
Я киваю, а Натали поворачивается ко мне.
– Ты закрыл ресторан?
– Это преувеличение. Здесь и так было мало посетителей. Всё под контролем, – повторяю я, – так что хватит переживать.
Она изучает меня, пока я просматриваю меню. Больше всего я хочу, чтобы она расслабилась, как раньше. Проклятая ирония в том, что время тикает – точно так же, как в прошлый раз. Часы, которые я решил запустить в тот миг, когда она захлопнула передо мной дверь в Сиэтле. И, к сожалению, именно её собственные страхи помогли мне принять это решение. Я не хочу умирать с сожалениями – в любом грёбаном возрасте – и уж точно не собираюсь позволить этой безумной химии и неоспоримой связи пропасть зря, если это хоть немного зависит от меня. Я никогда ещё не чувствовал такого притяжения к другому человеку, и будь я проклят, если сдамся без боя. Даже если она планирует провести эти выходные, мягко меня отвергая, к её отъезду она будет точно знать, как много для меня значили эти дни.
Если мои усилия окажутся тщетными и это ни к чему не приведёт – что кажется неизбежным, – я, чёрт возьми, не могу заставить себя перестать хотеть исследовать это, исследовать её.
Какими бы сумасшедшими ни были последние два месяца в профессиональном плане, я провёл большую часть всех этих моментов – и тихих, и шумных – поглощённый мыслями о ней.
– В чём дело? – спрашиваю я, когда она проводит пальцем по подставке под стакан.
– Ничего, всё в порядке.
– Ты говорила с отцом, – заключаю я, её сопротивление слишком знакомо, его слишком легко читать.
– Да, – её взгляд скользит по столу, прежде чем подняться на меня. Фиолетовый ободок вокруг её радужки бьёт, как грёбаная молния в грудь, и воспоминания о нас – без малейшего следа Нейта Батлера – выходят на передний план. Я хватаю её руку под столом, но она мягко высвобождает её.
– Уже?
– Нет, не «уже». Так было всегда. Факты есть факты. – Она повышает голос, когда Так возвращается, во всеоружии. – А факт в том, что сегодня вы все покорили эту сцену, и я хочу это отпраздновать. – Она стукает горлышком своей бутылки о мою.
– Я присоединюсь, – добавляет Так, выкладывая на стол пригоршню шотов. Мы берём по одному, чокаемся и опрокидываем.
Словно из ниоткуда, появляется Сид с бокалом, полным виски, и клубами пара от вейпа вокруг него. Этот мужчина – настоящий танк и, кажется, его ничем не проймёшь. Хотя мы уже достаточно познакомились, он для меня до сих пор остаётся загадкой. Его любовь к роскоши – пока что единственная его ярко выраженная черта. Ну, и ещё то, что он зверь на бас–гитаре.
– Ещё по одной? – спрашивает Так за столом.
Я качаю головой, а Натали кивает, и Так уводит Сида от стола составить ему компанию.
– ...чувствую себя лишним, – говорит Так, пока они ещё в пределах слышимости, и я на мгновение зажмуриваюсь, пытаясь собрать побольше терпения. У меня не было никакого плана, кроме как поймать Натали и потребовать разговора. Но дискомфорт – из–за необходимости объяснять, кто мы друг другу, а кто нет – делает эту простую тактику гораздо сложнее в исполнении.
– Он думает, что мы вместе, – произносит Натали.
– Все они подписали самые строгие соглашения о неразглашении. Если они хоть слово проболтаются о чём–то личном, касающемся меня или группы, помимо обычного интервьюерского бреда, они дорого заплатят.
– Прости, – шепчет она, – я не хочу создавать неловкости. Просто... ты понимаешь.
– Пока что меня устраивает быть твоим грязным маленьким секретом, даже если ты отказываешься быть моим.
Она сильно щиплет меня за бедро под столом, и я усмехаюсь. Спустя секунды она резко меняет тему.
– Ты настоящая рок–звезда. – Её хриплое заявление заставляет меня повернуть голову, и, увидев выражение её глаз, я ощущаю ту самую интенсивность, по которой начал тосковать. – Ты она и есть, Истон. Сегодня вечером ты был невероятен.
Мы смотрим друг на друга, и этот момент навсегда отпечатывается у меня в груди.
– Вы все просто невероятно талантливы. – Она повышает голос, давая понять, что время побыть наедине закончилось. – Это был лучший концерт, на котором я когда–либо была.
– Да? – переспрашивает Так, ставя на стол ещё шоты, в то время как Сид остаётся у стойки бара, без сомнения, опустошая их полки с элитным алкоголем.
– Правда? – я ухмыляюсь, глядя на Натали, и подталкиваю её. – Лучший, значит? И с чем же сравниваешь?
Она прикусывает губу.
Попалась.
– На чьих ещё концертах ты была? – не унимаюсь я, пока Так садится на своё место, его взгляд заинтересованно перебегает между нами.
– Не скажу, – отвечает Натали, отбрасывая волосы назад и делая вид, что изучает меню.
– Да ладно, Нат. Теперь я просто обязан узнать, – подначивает Так.
– Жди, – беззвучно говорю я Таку, поднимаю руку и указываю на макушку Натали.
– Ладно... Disney на льду, – выпаливает она, хватаясь за лоб, пока мы с Таком заходимся в истерическом смехе.