– А ну заткнитесь, – ворчит она между нашими хохотами. – Оба.
– Всё в порядке, детка, – усмехается Так. – Я польщён, что обогнал Disney на льду.
– Футбол, – вставляет Натали, и её шея краснеет. – Вот что я понимаю. У нас с отцом абонементы, и мы регулярно ходим на игры UT. Это традиция семьи Батлеров. Возможно, я не сильно разбираюсь в музыке, но в футболе я знаток.
– Вот это уже ближе к делу, – говорит Так, смотрит на меня и одобрительно кивает. Его печать одобрения, хотя она мне и не нужна. И всё же приятно, что он будет присматривать за ней.
– А ты, – резко говорит она, и я перевожу на неё внимание. – Прими уже наконец от меня чёртов комплимент, – сквозь зубы бросает она, пока Сид подходит к столу с грёбаным подносом, полным шотов.
– Я бы предпочёл заткнуть тебя по–другому, пока ты пытаешься это сделать, – шепчу в ответ.
– Прости, что упомянула отца, – тихо говорит она мне.
– У меня нет ничего против твоего отца, Натали.
Она сужает глаза.
– Кстати, где твой номер?
– Ладно, теперь, возможно, у меня кое–что против твоего отца есть, – шучу я.
– Не смешно, – улыбается она.
– На том же этаже, что и твой, – ухмыляюсь я в ответ. – Думаешь, справишься, или мне запереть дверь на засов?
– А ты... планируешь быть «занятым»?
Я вцепляюсь в край стола, потому что знаю – не я один был вовлечён в то, что происходило между теми занавесами. А она уже отмахивается от того поцелуя – если это можно так назвать. Это было скорее страстное общение, пока мы прятались у всех на виду. Хотя я наслаждался каждой секундой, она, кажется, полностью это вычеркнула, будто ничего и не было. Она считывает моё раздражение и напрягается на стуле рядом со мной.
– Я всего лишь прошу: не принимай меня за дуру. Я знаю, какова на самом деле эта атмосфера, и твоя попытка оградить меня от неё не изменит моё восприятие.
Моя грудь вздымается от усмешки.
– Так ты думаешь, это то, что я делаю?
– Да, – без колебаний отвечает она. – Не защищай меня. Если какая–то сумасшедшая фанатка ворвётся сюда с голой грудью и фломастером в руке – я готова к этому. – Она выдаёт самую искреннюю улыбку, на какую способна, и я снова разражаюсь смехом. Я отодвигаю слегка влажный локон с её щеки, ненавидя тот факт, что могу простить её так легко. К её несчастью, я не забуду.
– Что? – она ухмыляется.
– Ты прекрасна.
– Но тебе меня жаль?
– Нет, теперь ты явно лучше спишь.
– Да, это так.
– Тогда, пожалуй, мне жаль самого себя, – я снова просматриваю меню и быстро принимаю решение.
– Не настолько хорошо, – признаётся она, и я поворачиваюсь, чтобы увидеть, как её губы слегка приоткрываются. Сдержаться и не прижаться к ним, чтобы заткнуть её, физически больно. Натали, словно читая мои мысли, тянется к шоту с подноса, решая обезвредить себя, чтобы игнорировать красного слона в комнате, отказывая нам обоим. После тех намёков сегодня утром в разговоре с матерью – не то чтобы они были действительно нужны, – я принял спонтанное решение поехать за ней, зная, что эта попытка может выставить меня круглым дураком. Увидев её в офисе, я ещё до звонка понял, что поездка того стоила.
Наблюдать, как она игнорирует мой вызов, было похоже на удар стеклянной бутылкой по виску, а увидеть её выражение лица из–за этого звонка – словно удар током в грудь.
Спустя несколько минут я смотрю, как Натали ковыряется в еде, а затем решает снова сдержать себя. После ещё нескольких шотов я сдаюсь. Какой бы разговор у неё ни был с Нейтом, он разрушил всё, что мы успели построить за время поездки и после концерта. Даже с тикающими часами и серьёзным разговором, который давно назрел, я решаю оставить это нетронутым – по крайней мере, на сегодня.
Глава 31. Истон
«Not Enough Time» – INXS
Вскоре после того, как последние напитки были выпиты, глаза Натали начали слипаться. Расплатившись по счёту, Так и Сид решили оставить нас и отправились в один из баров завершить вечер, тогда как ЭлЭл остался не у дел. Сначала я думал, что за Сидом нужен будет глаз да глаз, но, как оказалось, когда мы отправились в тур, ЭлЭл стал главным кандидатом на роль самого проблемного. С самого начала он участвовал во всех попойках чаще остальных и появлялся на репетициях и встречах группы липким, дрожащим. Пока что он не пропустил ни одного саундчека или выступления, и никому не приходилось его искать, так что пока я не вмешиваюсь.
Оставшись наедине, мы с Натали поднимаемся на наш этаж в лифте, и её захлёбывающийся, подпитанный алкоголем лепет перемешивается со смехом – её кайф явно перевешивает те несколько ложек пасты, что успели попасть в желудок.
– И когда ты начал играть «Cult», я просто офигела, – с энтузиазмом вспоминает она. В безопасности за закрытыми дверями она поворачивается ко мне и сокращает ту футовую дистанцию, которую соблюдала с момента ресторана. – Как ты себя чувствуешь, Истон?
– Хорошо.
– Нет, правда, – она хватает меня за футболку, растягивая её, пока я не сдаюсь, и притягивает меня так, что мы оказываемся нос к носу, умоляюще глядя на меня. Я не могу сдержать ухмылку.
– По сравнению с твоим текущим состоянием, думаю, ты меня обогнала.
– Заткнись. – Она расширяет глаза. – Это случилось, это происходит! Ты надрал страху задницу, и теперь... – она жестом изображает бросок гранаты и издаёт звук взрыва.
– Не совсем надрал, но ощущения классные, – честно признаюсь я.
– Ты преуменьшаешь. Расскажи мне всё, всё самое хорошее. Стелла офигела?
Я не могу сдержать растущую улыбку, вспоминая реакцию мамы.
– Это была лучшая часть. Она очень эмоциональная. Её тошнит, когда она волнуется или расстраивается, и тот день не стал исключением. Это было уморительно. Каждый раз, когда она пыталась заговорить, её начинало рвать. – Я прочищаю горло и выдаю своё лучшее подражание: – «Истон, я так горжусь тобой – блефх», «Истон, я не могу поверить – блефх», – а потом она убегала. Я думал, нам придётся её усыпить.
Натали закидывает голову со смехом, и я присоединяюсь к ней, когда двери лифта открываются на нашем этаже. Она слегка пошатывается при выходе, и я протягиваю руку, чтобы поддержать её.
– Всё в порядке?
Она смотрит на меня глазами, в которых читается «прикоснись ко мне», прежде чем погасить этот взгляд.
– Э–эти шоты дают о себе знать, – смеётся она. – Прости, обычно я переношу алкоголь получше.
Я не стал указывать на её враньё, но на самом деле алкоголь накрыл её через несколько минут после первого шота. Не могу сказать, что она скучная пьяница, потому что это не так. За столом она забрасывала нас историями, от которых мы с Таком хохотали до слёз, что только вызывало у меня к ней большую симпатию, одновременно беся меня всё сильнее. Я не мог вставить ни слова и не мог придвинуть её стул ближе к своему. Вещи, которые я легко мог позволить себе в Сиэтле – но не пытался, – теперь, кажется, были сняты с повестки дня.
Она и Так болтали без умолку большую часть ужина, ведя себя скорее как старые друзья, а не новые знакомые. Я знаю, что часть её живого интереса к нему была попыткой обойти тему наших отношений. Но я с досадой замечал, что она позволяла Таку монополизировать её внимание, лишь бы избегать меня.
– Я знала все слова, – говорит она, пока мы идём по коридору, заставленному номерами. – Критики не могут остановиться в своих восторгах, Истон. Ты станешь именем нарицательным, – она бросает на меня встревоженный взгляд. – Прости, не хотела подпитывать твою тревогу.
– Что ж, это чёртово преувеличение, так что я в порядке.
– Тебе нужна проверка реальностью, – она делает еще один выразительный жест рукой, – потому что это вовсе не преувеличение. Я прочитала всё, каждую рецензию в сети. Даже самые суровые критики свидетельствуют о твоем таланте.
– Спасибо, но я и не знал.
– Так и знала, что ты их не читал! – Она качает головой. – Ты действительно не представляешь, что творится там, снаружи, но ты должен поверить тому, что я говорю, и тем возгласам в зале сегодня вечером. Ты растешь только вверх. – Она указывает пальцем в небо.