– Я не могу влюбляться в тебя, Истон, – хрипло шепчет она. – Я потеряю все, ради чего работала... вся моя жизнь в Остине, мое будущее.
– Ты уже моя, – заявляю я, зная, что это правда для нас обоих.
Глава
32
. Натали
I Want You – Concrete Blonde
Стук в дверь моего гостиничного номера вырывает меня из сна, и я резко сажусь на матрасе. Вытирая слюну с лица, я опускаю взгляд и вижу, что на мне лишь майка, а трусики валяются неподалеку на полу, причем одна штанина почему–то все еще болтается на щиколотке.
Какого хрена?
Как это вообще возможно?
– Э–э, секундочку.
Натянув джинсы и поправив майку, я безуспешно ищу зеркало, а стук в дверь возобновляется. Морщась от нарастающей пульсации в голове, я сдаюсь и открываю дверь.
На пороге стоит Истон, вид у него крайне соблазнительный: волосы темнее, вероятно, после недавнего душа, в руках он держит два кофе. Его губы расплываются в улыбке, и он протягивает один стаканчик мне.
– Спасибо, и ничего даже не говори. Уверена, я выгляжу как только что утопленная крыса.
– Вообще–то, я хотел спросить, не планируешь ли ты сегодня пропустить свой завтрак, мисс Маффет (примечание: отсылка к известному английскому детскому стишку «Little Miss Muffet»).
– Что? – морщусь я, не понимая его слов, пока он окидывает взглядом мою комнату, и его взгляд задерживается на брошенных на полу трусиках, а затем приковывается ко мне.
– И поесть творога со сливками. – Он слегка поднимает подбородок, и тут–то я понимаю, что, возможно, раздевалась я не лучшим образом, но надеть шелковый чепчик я все же умудрилась.
Хренов Грей Гус.
– Ха–ха, – бурчу я, прежде чем юркнуть в ванную и обнаружить, что я еще и умудрилась снять ровно половину макияжа салфеткой. Отчаянно пытаясь привести себя в порядок, я чищу зубы и начинаю счищать остатки косметики со второй половины лица, бегло прокручивая в голове вчерашние события и горько сожалея о лишней водке.
– Прости, что я вчера немного перебрала, – выкрикиваю я в приоткрытую дверь. – Я давно не расслаблялась.
– Да ты была просто зверь. Все еще в постели без пятнадцати два, – говорит он неразличимым тоном.
Я смотрю на время на телефоне, лежащем на стойке.
– Все уже меня ждут?
– Нет. Выезжаем через тридцать минут. Я был уверен, что ты проспишь.
Именно в этот момент срабатывает мой будильник. Я выношу руку с телефоном из–за двери ванной, чтобы он это увидел, вместе с средним пальцем, и в ответ слышу его усмешку.
– Так, а этот эммм.. головной убор к чему? – спрашивает он из–за двери.
– Если тебе так уж надо знать…
– Надо.
– Он помогает моим кудрям сохранять форму.
– А я думал, ты их ненавидишь, – подкалывает он.
– Недавно я их заново приняла.
С чистым лицом и чувствуя себя немного увереннее в своей внешности, я открываю дверь и вижу его сидящим на краю моей слегка помятой кровати. Острая шутка замирает у меня на языке, когда я полностью его осматриваю. На его шее висит черный титановый крест, выглядывая из–под воротника темно–синей футболки, которая сидит на нем безупречно, подчеркивая статную фигуру. Светлые джинсы облегают его мускулистые бедра, сужаясь к поношенным темным кожаным ботинкам.
И, как будто этого было мало, на его запястьях – массивные кожаные браслеты в дюйм толщиной с крупными серебряными заклепками, а еще титановое кольцо на большом пальце и кольцо с глазом тигра на мизинце, которые были на нем в день нашей встречи. Весь его вид кричал о том, что он настоящая рок–звезда. Я чувствую его взгляд на себе, пока беру с кровати планшет и начинаю листать.
– Ну, хочешь сначала хорошие новости или плохие?
– Никаких новостей, – отрезает он, делая глоток кофе.
– Твои проблемы, а новости вроде как все хорошие. – Я прокашливаюсь. – И цитирую: «Вчера в «Сивик–центре» REVERB привели фанатов в восторг за 83–минутный сет, утвердившись в качестве шоу, которое обязательно нужно посетить этим летом, и закрепив за собой место среди лучших исполнителей года. Я здесь для того, чтобы сказать вам: верьте ажиотажу, потому что одно только присутствие Крауна на сцене и его подача стоят цены билета. – Согласна, – заявляю я, продолжая поиски и взглянув на него поверх планшета. Он совершенно невозмутим.
– А, вот еще. «REVERB, и в частности Истон Краун, в одиночку делают искусственное дыхание жанру, который, казалось, был давно забыт, возрождая рок–н–ролл по одному шоу за раз.
– Пожалуйста, хватит, – говорит он, прежде чем я снова опускаю планшет.
– Почему?
– Потому что примерно через час моя мать позвонит и попытается зачитать мне те же рецензии.
– Правда? – я ухмыляюсь. – Стелла так делает? Обожаю!
– Да, и я терпеть не могу, когда она это делает, так что не принимай на свой счет.
Я делаю глоток кофе и давлюсь, а он усмехается моей реакции.
– Что за дрянь тут налита, нитроглицерин?
– Пей и говори спасибо.
– Божечки, спасибо. – Я сажусь рядом с ним на край кровати и толкаю его плечом. – С чего ты таким брюзгой с утра притащился? Это у меня в ушах литавры бьют.
– Ах да, – он встаёт, и я тут же пользуюсь случаем полюбоваться видом: мой взгляд задерживается на выпуклости в его промежности, а затем скользит вверх к тёмным волосам, частично скрывающим его лицо, пока он, засунув руку в карман, достаёт упаковку Адвила. – Это я тоже для тебя внизу взял.
– О, да ты просто в прямом смысле слова рокер, – не могу сдержать смех, видя, как он закатывает глаза, пытаясь вскрыть упаковку. – Тебе правда плевать на рецензии?
– Не в этом дело.
– Скажи.
– Просто... для меня это личное.
– Ладно, я понимаю, – я качаю головой. – Хотя, возможно, и нет. Ты же понимаешь, что это похвала?
– По–настоящему это имеет значение, только когда она исходит от людей, которые для меня важнее всего, – его взгляд скользнул по мне, заставив дрожь пробежать по спине, – И от тех, кого я уважаю.
– Просто вот эти их слова... – я смотрю на его непоколебимое лицо и отбрасываю планшет на кровать. – Ладно. С тобой скучно.
– Прости.
– Нет, не простишь, – я ухмыляюсь, пока он вскрывает упаковку и протягивает таблетки.
– Спасибо, – я говорю, забрасывая таблетки и делая глоток моего кофе. – За прошлую ночь, за то что приютил меня. За все это. Я честно не могу ждать шоу сегодня вечером.
– Я прочитал твою статью, – он полностью выбивает меня из колеи, – про ту пару из Хьюстона, которая заблудилась в отпуске в Австралии.
Я раскрываю рот, глядя на него, пока он прислоняется к комоду напротив кровати.
– Ты прочитал мою статью?
Он кивает.
– Да, и честно, я испытываю облегчение. Ты пишешь настолько чертовски лучше, чем ты говоришь.
Я хмуро смотрю на него.
– Многие писатели такие, придурок, и я не знаю шлепнуть тебя или . . .
Он поднимает бровь из–за варианта два, который я решаю не озвучивать.
– Я мог чувствовать их отчаяние, – добавляет он задумчиво, – из–за того, как ты это написала. Это довольно чудесно, как после двух дней паники и споров, они сказали «нахуй» и адаптировались к своему окружению, чтобы выжить, пока их не спасли.
– А они были на грани развода, – я ухмыляюсь. – С ума сойти, как это не оттолкнуло их, а снова соединило.
– Это моя любимая часть, – тихо передает Истон.
– Может, об этом есть песня?
Он кивает.
– Что ж, я польщена, мистер Рок–звезда.
– Хватит этой хрени. Я позволю тебе принять душ. – Он подходит к двери, и я выкрикиваю.
– Эй, тебя сегодня утром сложно понять. У нас все нормально?
– Конечно, – он открывает дверь.
– Истон, – протягиваю я его имя. – Ты злишься на меня? Ты кажешься... раздраженным.