Так годами играл в школьной рок–группе, которая была на волосок от контракта, но развалилась. Затем он перешел в другую группу, которая распалась, когда солист просто не явился на выступление и устроился на постоянную работу по настоянию жены. Тогда Так забросил барабанные палочки и на полную ставку устроился в UPS, где проработал полтора года, пока не получил звонок от Истона и Рида. Эта история лишний раз подтвердила слова Истона о том, что успех не приходит за одну ночь.
Из–за откровенного нежелания ЭлЭла идти на контакт я не стала выведывать его историю, но похоже, что у каждого из них был свой уникальный путь. Из воспоминаний Така и рассказа Сида стало ясно, что их цель едина – зарабатывать на жизнь музыкой. А подспудное отчаяние выдавало, что они чувствуют: это, возможно, их последний шанс. Я слушала их внимательно, и в душе загорелась надежда за каждого из них.
Едва мы подъехали к концертному залу, группа мгновенно разошлась. Выйдя из фургона, я успела остановить ЭлЭла, прежде чем он успел дойти до второй машины, у багажника которой Истон о чем–то разговаривал с Джоэлом.
– Лейф? – тихо окликнула я его в спину.
Он обернулся, и по его лицу было ничего не прочитать.
– Я–я… знаю, что не имею права, но просто хотела спросить... с тобой все в порядке?
Он стоял на целую голову выше, и его бледно–голубые глаза опустились, прежде чем встретиться с моими. Только тут я заметила тонкую испарину на его лбу, а его кожа казалась почти прозрачной в свете раннего утра. Он молчал, пока я стояла перед ним, чувствуя себя полной дурой.
– Прости, это не мое дело. – Я сделала движение, чтобы обойти его, но он мягко взял меня за руку, останавливая.
– Прости, дорогая, ты застала меня врасплох. По правде говоря... прошло очень много времени с тех пор, как кто–либо задавал мне этот вопрос.
– Мне жаль это слышать, правда. Так как... ты хорошо себя чувствуешь?
– Если честно, сегодня утром я немного вымотан, но со мной все будет в порядке.
– Ну, если тебе что–нибудь понадобится, не бойся попросить, хорошо?
Он с любопытством склоняет голову, и у меня в груди щемяще сжимается. Неужели у этого мужчины действительно нет никого, кто о нем заботился бы? Почувствовав, что, вероятно, так оно и есть, я выдавливаю улыбку.
– Надеюсь, сегодня у вас будет отличный концерт.
– Спасибо. – Его губы трогает благодарная улыбка, прежде чем он поворачивается, чтобы достать свое оборудование из фургона. Я ловлю на себе взгляд Истона – он ненадолго задерживается на мне – прежде чем он возвращается к разгрузке целой стены инструментов. Едва я делаю шаг, чтобы предложить помощь, как он произносит:
– Джоэл заселит тебя в отель. Я заеду за тобой через час.
– Уверен, что не хочешь, чтобы я помогла?
– Мы справимся, – быстро отвечает он, прежде чем повернуться и направиться к зданию с гитарным чехлом в руке. Повернувшись к Джоэлу, я вижу его непринужденную улыбку.
– Не хочешь позавтракать вместе?
– С большим удовольствием, – говорю я, бросая взгляд в ту сторону, куда ушел Истон. Спустя пару минут Джоэл, загруженный моим и истоновым багажом, катит его в сторону джипа, ожидающего на парковке, а я следую за ним.
– Вижу, сегодня путешествуем с комфортом.
– Слава богу, – отвечает Джоэл.
– Тебе не одиноко за рулем второго фургона?
– Черт возьми, нет. Лучше так.
– Ну, а тебе хотя бы весело?
– По большей части, да. – Он кивает, заводя двигатель, и в его глазах вспыхивает теплый огонек. – Я чертовски им горжусь, Натали. Я не думал, что у него получится. – Он поворачивается ко мне.
– Не–не, о нет, не приписывай это мне. Он все сделал сам.
Джоэл включает передачу и качает головой.
– Ты же прекрасно знаешь, как и я, что это чушь.
– Ха! А ты слишком хорошо знаешь, что этот парень не делает ни черта, такого, чего бы он не хотел.
– Что ж, что–то или кто–то осветил ему верный путь, – добавляет он, а я отмахиваюсь от его комплимента, игнорируя безумное трепетание, зарождающееся в груди.
Глава
33.
Натали
Stuck in the Middle with You – Stealers Wheel
– Какого хуя?! – рявкает Истон, когда мы проносимся мимо очередного дорожного знака, а я пытаюсь разобрать его, чувствуя себя такой же растерянной, как и при виде предыдущего. В следующую секунду Истон резко бьет по тормозам, я лечу вперед, а он в это время кричит в свое окно: – Грёбаный идиот!
Неудивительно, что это та же самая фраза, которую он отпускает в адрес каждого водителя, оказавшегося перед нами. Он бросает на меня взгляд, и в этот момент другая машина с воем проносится мимо, опасно приблизившись, прежде чем перестроиться в соседний ряд.
– Ты видела, какое тут ограничение скорости?
Я пристально вглядываюсь в обочину в поисках другого знака и пытаюсь его понять.
– Кажется, тут целых четыре ограничения скорости. Это зависит от типа твоего транспортного средства и от того, день сейчас или ночь.
– Ты это серьёзно, блять?
Я пожимаю плечами.
– Думаю, просто старайся ехать в общем потоке?
Едва я это произношу, как несколько машин проносятся мимо нас, словно мы на гонках «Формулы–1».
– В ОБЩЕМ ПОТОКЕ?! – взвизгивает Истон с пораженным выражением лица, а я сжимаю губы, пытаясь подавить смех.
– Значит, я так понимаю, это и есть обратная сторона жизни с личным водителем?
– Не неси херню. Я проехал почти по каждому грёбаному шоссе с тех пор, как мы покинули Вашингтон. Это, блять, ненормально и совершенно неприемлемо! – заявляет он, вытянувшись в струну. Его глаза лихорадочно мечутся по шестиполосному шоссе, а костяшки его пальцев побелели, сжимая руль, прежде чем он бросает взгляд на мою улыбку. – Думаешь, это, блять, смешно? Это не смешно!
– П–прости, я просто никогда не видела тебя таким взвинченным.
– Ты пристегнута?! – на этот раз он даже не смотрит в мою сторону, его испуганные глаза прикованы к дороге.
– Да, Истон.
– Перепроверь! Я не шучу, Натали! – он взвизгивает, когда другая машина резко встраивается перед нами, почти задевая наш бампер. За этим следует длинная, красочная, и я почти уверена, не полностью английская тирада ругательств, от которой моя плотина прорывается, и сдерживаемый смех вырывается наружу. Спустя добрых тридцать секунд мне удается свести его к приглушенному хихиканью.
– Натали, это не смешно, – ноет он. – Вызволи нас отсюда нахуй!
Открываю навигатор и быстро принимаю решение вывести нас из города, понимая, что лучше точно не станет.
– Натали!
– Я уже работаю! Пфф, БОЖЕ, Краун! Теперь ясно, что мы не выжили бы в австралийской глубинке, если ты так ведешь себя в стрессовой ситуации, – шучу я. Новая волна смеха вырывается из меня, но его отчаянная мольба прорезает ее.
– Пожалуйста, детка, пожалуйста, – он хнычет, – уведи нас с этой трассы нахуй.
– Уже, – мгновенно отвечаю я, ошеломленная его ласковым обращением, пока на экране появляется маршрут. Его взгляд мечется между зеркалом заднего вида, боковым и дорогой, а мое сердце продолжает учащенно биться, удар за ударом. Он говорил это и раньше, когда мы были близки, в пылу страсти. Но я понимаю, почему на этот раз это прозвучало иначе. Потому что он сказал это так естественно, словно мы уже стали «нами», словно я уже принадлежу ему в самом интимном смысле. И еще потому, что я знаю: я так сильно хочу, чтобы это было возможно, чтобы это было правдой.
Надежда, разливающаяся по мне, приводит к тому самому губительному выводу, которого я избегала, сдерживала, обходила, игнорировала и оплакивала с тех пор, как уехала из Сиэтла.
Я хочу принадлежать Истону.
Я хочу, чтобы мы были «нами».
И вновь я хочу то, чего не могу иметь.
♬♬♬
После нашей очень короткой и жутковатой поездки по окраинам Далласа мы оказались в Форт–Уэрте и, по иронии судьбы, оказались у местной туристической достопримечательности. На этот раз мой выбор пал на «The Herd» – шествие длиннорогих быков, которое проходит дважды в день в историческом районе Форт–Уэрта.