– Он бесящий... – начинаю я, загибая палец.
– Ежедневно... – парирует Джоэл.
– Самодовольный! – продолжаю я.
– Временами, – соглашается Джоэл.
– Неумолимый! – выдыхаю я.
– Только когда он чего–то очень хочет, – вставляет он.
– Эгоистичный мудак! – заканчиваю я.
– Уф, – он морщится, – это я прочувствовал. Ну что ж, думаю, теперь у тебя есть шанс сказать ему это самому?
Когда телефон Джоэла звонит у меня в руке, я собираюсь ответить, но он выхватывает его у меня.
– Я буду ждать внизу. – Он поворачивается и направляется к лифту, а я провожаю его взглядом, полным ярости, с словом «предатель» на кончике языка. Но он не предатель. Он – человек Истона, а не мой, как бы мне ни хотелось считать иначе. Когда двери лифта открываются, Джоэл оборачивается, видит меня, пышущую гневом в коридоре, и быстро шепчет: «Прости».
Я решительно трясу головой, отказываясь его прощать.
– Основательно, – бормочет он в трубку. – Сказал бы, что где–то в духе быка в посудной лавке, – так он описывает мое состояние, почесывая висок с явным дискомфортом, прежде чем двери лифта закрываются.
Я захлопываю дверь номера и, кипят от ярости, достаю телефон, чтобы позвонить Истону и устроить ему разнос. Не в силах подобрать слова для тысячи и одного оскорбления, которые хочу швырнуть ему в лицо, я бросаю телефон и сжимаю кулаки.
– Ладно, сукин ты сын, – шиплю я. – Хочешь боя? Получишь его. – Открыв чемодан, я достаю темно–синий вещевой мешок, упакованный в последнюю минуту, и расстегиваю его. Хотя я уже принимала душ, я не спешу собираться, надеясь вывести из себя и Джоэла, и Истона, заставив их ждать.
Несмотря на то, что у меня было достаточно времени, чтобы остыть, я всё еще в ярости. Наношу на губы прозрачный нюдовый блеск и облачаюсь в облегающее белое платье с V–образным вырезом и мерцающим отливом. Крой открывает несколько дюймов талии, соединенные лишь тонкими золотыми петлями по бокам. Глубокий вырез также щедро демонстрирует боковую часть груди, сохраняя при этом элегантность силуэта, заканчиваясь на несколько дюймов выше середины бедра. Это мое платье «одета, чтобы убивать», и в данный момент есть реальная вероятность, что это идиоматическое выражение станет реальностью.
Довольная макияжем, я в последний момент достаю из косметички тонкую золотую цепочку. Решив, что она идеально дополняет платье, застегиваю ее на талии, поправляя два тонких конца, свисающих над обнаженным пупком.
Укротив свои кудри, превратив их в более крупные волны с помощью утюжка, я надеваю свои синие замшевые лабутены. Довольная образом, в котором планирую кастрировать Истона Крауна, я беру маленький клатч, сочетающийся с красными подошвами моих туфель, и кладу в него телефон и кошелек. Проплыв сквозь несколько облачков духов с ароматом орхидей, я решительно выхожу из номера с твердым намерением заставить Истона заплатить по счетам.
Спустившись вниз, я обнаруживаю Джоэла припаркованным напротив кругового подъезда. Подходя ближе, он считывает мой готовый–к–войне взгляд, его глаза скользят по моим доспехам, пока он открывает не ту дверцу. С усмешкой покачав головой, он закрывает заднюю дверь и открывает переднюю, прежде чем я сажусь в машину. Он задерживается рядом, пока я пристегиваюсь, зная, что я не слишком–то им довольна, что явно его забавляет.
– Не сердись на меня.
– Я и не сержусь.
Его улыбка становится шире.
– Ты потрясающе врешь, и, честно говоря, он обделается, когда увидит тебя в этом платье. Это идеальный выбор.
Не в силах сдержаться, мой взгляд смягчается.
– Спасибо.
– Натали, – он вздыхает, сжимая верхнюю часть двери. – Возможно, он иногда кажется самовлюбленным – и, может, даже ведет себя соответственно, – но с тех пор, как он это осознал, он старается не быть таким.
– Я слышу тебя и знаю это о нем, но пусть он сам за себя постоит, хорошо?
Джоэл кивает и задерживается еще ненадолго. Я вижу, что он хочет снова заступиться за Истона, но вместо этого закрывает дверь.
Решив не втягивать Джоэла в нашу новообъявленную войну, я еду до отеля в тишине, чувствуя исходящее от него беспокойство. Он нервничает за Истона. Или за меня, вероятно, за обоих. Так или иначе, это наша битва, и он уважает границы. Когда мы подъезжаем к отелю, швейцар опережает Джоэла, открывая дверь. Я беру его за руку и благодарю, пока Джоэл подходит ко мне и провожает меня ко входу, а я мысленно повторяю свой план битвы, который прост – получать удовольствие.
Это лучшая месть.
Ходить с видом тоскующего и измученного желанием щенка мне никак не поможет. Реагировать на его истерику и давать ему то внимание, которого он хочет, – тоже. Если он намерен силой затащить меня на вечеринку, я именно так и поступлю – буду веселиться. Джоэл останавливается прямо у входа в отель.
– Просто назови свое имя у двери. Я предупрежу их, что ты поднимаешься.
Сглотнув, я смотрю на возвышающийся небоскреб.
– Ты не идешь?
– Я буду рядом, если понадоблюсь, – уверяет он, подмигивая, прежде чем вернуться к работающему на холостом ходу внедорожнику.
Итак, этот мудак даже моего единственного союзника мне не оставит? Ясно, что он хочет видеть меня уязвимой. Он, наверное, наслаждается каждой секундой этого.
Игра началась, рок–звезда.
Глава
36.
Натали
«Get Down, Make Love» – Nine Inch Nails
Глухой бас отзывается вибрацией в ступнях, когда я выхожу из лифта. Слегка пошатываясь на шпильках, я прохожу по длинному, но богато украшенному коридору, заполненному дорогими произведениями искусства. В его конце – прямо перед массивной двойной дверью – стоят двое не менее внушительных охранников.
– Натали Батлер, – представляюсь я обоим внушающим трепет привратникам. Первый из них стоит рядом со стойкой, увешанной маленькими пластиковыми пакетами. Он протягивает руку за моим клатчем, одновременно вручая мне красный номерок.
– Здесь только кошелек и телефон, – открываю я клатч, чтобы он мог убедиться.
– Кошелек можно оставить, но сегодня никаких телефонов и камер.
Только тут я понимаю, что стойка заставлена конфискованными телефонами.
– Эм... Я с... – я чувствую, как жар поднимается к моей шее, – с Истоном. Я его гостья.
– Как и все остальные внутри. Без исключений.
Тошнота подкатывает к горлу, пока он окидывает меня беглым оценивающим взглядом. Мысленно я уже слышу стук его молотка и читаю в его глазах взгляд «думает, она особенная», когда он переводит взгляд на второго охранника.
И тут же меня переполняет обида, а внутренняя лицемерка вынуждена проглотить горькую пилюлю. Я даю себе зарок никогда больше мысленно не осуждать другую женщину за то, что она добивается внимания моего красивого, талантливого рок–звезды или любого другого из его окружения. Причина в том, что до этого момента я сама была в одной лодке с ними, не имея ни малейшего желания искать берег.
Даже если я лично знаю Истона, я легко могу понять это стремление со стороны и знаю, что испытывала бы равноценное желание приблизиться к нему.
Я с силой, большей чем требовалось, шлепаю телефон ему в руку. Он насмешливо приподнимает бровь.
– У меня нет времени вразумлять глупцов, но ты можешь засунуть свой осуждающий взгляд себе в задницу, приятель, – огрызаюсь я. – У меня есть ученая степень и склонность к писательству, которым я зарабатываю на жизнь. А значит, я могу платить по своим, блять, счетам. Я также могу приготовить обед из пяти блюд и поменять спустившее колесо. У меня даже есть свой набор электроинструментов. И хотя я могу делать все это, я также могу подчеркивать свою женственность, носить это платье, эти каблуки и наслаждаться ощущением от них, пока ублажаю стоящего мужчину по своему выбору. – Я подхожу вплотную к этому мудаку, который вывел меня из себя одним лишь взглядом. – Но уверяю тебя, любой мужчина, перед которым я преклоню колени, будет достаточно умен, чтобы понять, зачем я это делаю.