– Хочешь пойти куда–нибудь...
Я смеюсь.
– Слишком самонадеянно, Чад.
Его белоснежная улыбка становится еще ярче из–за отраженного света, когда он встает передо мной. Хотя он сохраняет комфортную дистанцию, он опирается ладонями о стойку бара по обе стороны от меня и наклоняется.
– Вовсе нет! – кричит он. – Может, куда–нибудь, где я смогу тебя нормально слышать?
И в тот момент, когда он отдаляется, ожидая моего ответа, меня накрывает беспокойство, и я смотрю ему за плечо. Я чуть не вздрагиваю от открывшейся картины. Среди хаоса, смертельно неподвижный, посреди одного из диванов, с режущими охерово–зелеными глазами, недвусмысленно прикованными ко мне, сидит Истон Краун.
Глава 37. Натали
«Skin» – Zola Jesus
Горло мгновенно пересыхает, напряженность взгляда Истона заглушает мой ответ Чаду. Грудь быстро вздымается и опадает от сенсорной перегрузки, пока я впитываю его образ. Он одет так же, как этим утром: короткие черные ботинки с металлической пряжкой, темные джинсы с закатанными штанинами и черная футболка. Его волосы влажные после недавнего душа, одна сторона закинута за ухо. Кожаные браслеты, что были на нем сегодня, застегнуты на обоих запястьях.
Щеки пылают от всплеска желания, вызванного янтарно–зелеными огнями, что мечутся в мою сторону. Это опьяняющая смесь – эти глаза... и выражение, которого я никогда раньше на нем не видела: обвинение, собственничество, похоть, ревность... осуждение? Мы смотрим друг на друга несколько секунд, пока Чад предлагает достать нам еще по напитку, прежде чем мы спустимся вниз. Все, что я могу сделать, – это кивнуть, пока мы с Истоном продолжаем стоять неподвижно, ожидая у бара. Несмотря на мое противоречивое состояние, я могу лишь надеяться, что мой ответный взгляд говорит что–то вроде: «Я здесь, мудак. И что теперь?»
Потому что это он заставил меня прийти сюда. Он хотел увидеть мою реакцию на всё это. Я в этом уверена.
Я бросаю ему вызывающий взгляд, молясь, чтобы моя кожа не выдала меня, пока тоска по нему нарастает. Он чертовски прекрасен, особенно сидя недвижимо, как статуя, окруженный миром, несущимся со скоростью тысяча миль в час, с выражением ярости на лице. Но шутка на тех, кто его окружает, потому что это он – сверхновая звезда, та, что проносится мимо них с ослепительной скоростью.
Мысль окрашивается грустью, и я на мгновение задумываюсь, не станет ли эта атмосфера в конечном итоге тормозить его импульс или, что хуже, не отпугнет ли его, как это случилось с бесчисленным множеством других. Он дал мне понять, насколько нежелательна для него такая судьба, но сейчас, кажется, это не так.
Знаю ли я его вообще по–настоящему?
Мысль, что, скорее всего, я и не смогу узнать, ранит сильнее, по крайней мере, после его сегодняшних поступков.
Сдержанный аромат одеколона Чада доносится от него, и хотя он совершенно не тот, врожденная потребность прижаться к кому–то, к кому угодно, чтобы облегчить пульсацию между ног и заглушить нарастающую боль в груди, начинает пересиливать меня.
Сейчас я чувствую лишь мужское присутствие, окружающее меня, но именно одинокий, пронзительный взгляд человека, который смотрит на меня, с каждой секундой лишает меня сил. И все же я полна решимости закончить эту битву с сохранением достоинства.
Пытаясь как можно лучше разобрать выражение лица Истона, я замечаю, как женщина заслоняет его, вставая перед ним, зависая между его разведенных коленей. Ледяное копье вонзается мне в грудь, проникая все глубже, пока я разглядываю ее. Великолепная: темная кожа, темные волосы, темные глаза, пышная фигура – абсолютно прекрасная. Но именно вид его пальцев, небрежно лежащих на ее бедрах, в то время как она наклоняется, чтобы поговорить с ним, воспламеняет меня изнутри.
– Натали?
Чад возвращается ко мне, с бутылкой водки в одной руке и миксером в другой, как та женщина уходит, открывая мне беспрепятственный вид на Истона – он медленно поднимает подбородок, подзывая меня. Моя грудь вздымается от смешка и отказа.
Мой ответный взгляд? Трахни себя сам.
– О черт, да это же Истон Краун, не так ли? – кричит Чад, следуя за моим взглядом и подключаясь к нашей битве взглядов. С занятыми руками он замирает рядом со мной, и его невысказанный вопрос вырывает меня из ступора.
Сосредоточься на Чаде, который доступен, находится здесь и не станет ошибкой, меняющей жизнь.
Безопасный выбор, хоть и временный, но тот, который мне отчаянно необходим, чтобы спасти себя от сердца, требующего немедленно уйти от Чада и бежать к Истону.
Не смей бросать меня сейчас, бесполезная мышца!
– Он смотрит на тебя, как будто...
– Мы друзья. – Даже проводя собственные линии фронта, я чувствую, что эти слова с моих губ звучат как грязное предательство.
– По тому, как он на тебя смотрит, ясно, что он думает иначе. – Мое внимание ненадолго возвращается к Истону, между нами проскакивает искра статического электричества, прежде чем его взгляд переключается на Чада, который оборачивается ко мне с вопросительным выражением. – Откуда ты его знаешь?
– По работе, м–мы работали, мы работали вместе, одно время – я из медиа, – отвечаю я, не в силах оторвать глаз от Истона, когда темноволосая богиня возвращается к нему и протягивает воду. По тому, как она устраивается рядом с ним на диване, ясно, что между ними есть история. Возможно, сегодня они создадут новую. От этой мысли меня мутит, я допиваю остатки своего первого и последнего напитка, отрываю взгляд и даю Истону его победу.
Я не хочу играть во взрослые игры с детским сердцем. Я не уверена, кто из нас сейчас ведет себя по–детски. Я просто хочу забрать то, что осталось от меня, пойти домой и выхаживать себя обратно к жизни.
Я, блять, вышла из игры.
С меня хватит.
Мысль о нем в этой жизни позволит мне отпустить его гораздо легче. Если это действительно его мир, мне в нем нет места. Я сойду с ума, каждую ночь зацикливаясь на этом сценарии. Даже если бы история наших родителей не была препятствием, у нас все равно ничего бы не вышло.
– Натали, ты в порядке?
– Нет, Чад, – громко говорю я, отказываясь смотреть в сторону Истона, чувствуя, как в глазах нарастает жжение, и усилием воли прогоняя его. – Ты не мог бы проводить меня до выхода?
Чад кивает, оставляет свои напитки на баре и, мягко взяв меня за руку выше локтя, проводит через море теплых тел. Пока музыка сменяется, мой гнев превращается в боль.
Он хоть слово из того, что говорил мне последние несколько дней, значило для него что–нибудь?
Это что, расплата за то, что я уехала от него в Сиэтле и не отвечала на его звонки?
Чад направляет меня к лестнице, его рука лежит на моей пояснице, пока я решительно ухожу, благодаря судьбу за то, что пришла и увидела то, что нужно, чтобы отпустить фантазию. Я тяжело выдыхаю и позволяю покорности овладеть мной. Едва мы с Чадом достигаем площадки наверху лестницы, я чувствую перемену в воздухе, а затем теплые, шершавые пальцы сжимают мое плечо. Кожа головы покрывается мурашками, я оглядываюсь и вижу Истона, который смотрит на нас обоих.
– Куда ты, блять, собралась? – шипит Истон, его глаза скользят по мне с собственническим выражением.
– Довольно грубо, чувак, – вставляет Чад, зарабатывая очки в моих глазах.
Взгляд Истона переключается на него.
– А ты кто?
– Чад, это Истон Краун. Истон, это Чад. Чад просто провожал меня до выхода. – Снизу доносятся одобрительные возгласы, я киваю через плечо Истона. – Спасибо за приглашение. Отличный концерт сегодня, я не вру. Он был исключительным. Желаю тебе всяческих успехов и... наслаждайся своей оргией. – Ненавидя ревнивую нотку в своем голосе, я твердо стою на своем и снова поворачиваюсь уйти, но Истон хватает меня за запястье, его взгляд прикован к моему.
– Приятно было, блять, познакомиться, Чад, – отрезает Истон. – Оцени, блять, обстановку и пойми намек. – Чад смотрит на руку Истона на моем запястье. – Я вежливо прошу.