– Ну, согласно моему источнику, – начинает она, и мы обмениваемся улыбками, – молодой Краун скоро выпускает дебютный альбом.
– Молодой Краун? Ты имеешь в виду...
– Эллиот Истон Краун. – Она обмахивается, пока я пытаюсь скрыть свою победоносную улыбку за сэндвичем. Ну вот, началось.
– Ты знала, что Истон назван в честь гитариста The Cars; ну, группы, которая написала песню...
– Drive, – заканчиваю я за неё, и в её глазах вспыхивают сияющие сердца.
– Технически, эту песню написал и исполнил человек по имени Бен, но имя Бен, очевидно, было занято, потому что Бен Фёрст – вокалист The Sergeants. Он и Лекси сделали Бенджи, который, кстати, теперь чертовски горяч.
– Правда?
– Ага, по крайней мере, на последних фото. Полагаю, имя Истон было идеей Стеллы, а Рика она не любила.
– Рика?
– Солиста The Cars.
– А…
– Так что, думаю, они взяли имя Истон, потому что, знаешь, Стелла верит во все эти космические штуки, – она оживлённо размахивает рукой, – а та песня помогла им воссоединиться, так что без сомнений, в честь неё его и назвали.
Вспоминая фильм, я припоминаю момент, где Стелла зашла в клуб, который раньше часто посещала с Ридом, и обнаружила, что он исполняет её любимую песню, словно силой воли призывая её вернуться. Я прослезилась, когда смотрела, как она рыдает у края сцены, пока Рид пел, не подозревая, что она стоит там. Эта сцена произошла незадолго до конца фильма, за несколько эпизодов до их встречи в Сиэтле.
– Я смотрела фильм прошлой ночью, – объявляю я, зная, что это принесёт мне очки.
– Правда?
– Ага. Я читала её статьи, и мне стало интересно.
Рози мечтательно вздыхает.
– Для меня он до сих пор лучший.
Насколько могу незаметно, я возвращаю её к сути.
– Так Истон выпускает дебютный альбом? Я даже не знала, что он музыкант.
– Дорогая, ты вообще видела свежие фото Истона Крауна? – укоряет она, доставая телефон и лихорадочно листая.
Хотя я искренне люблю Рози и её общество, именно такое её поведение и заставило меня вытащить её из офиса, чтобы покопаться в информации. Если и есть какая–то информация – хорошая или плохая – о Краунах, то обращаться нужно к ней. Историю Рида и Стеллы она считает современной версией Элвиса и Присциллы. Хотя это и старая новость, она остаётся для неё самой любимой, особенно учитывая, что у Короля и Королевы Краун родился принц. Принц, о котором СМИ почти никогда не упоминают.
Должна признать, насколько меня интригуют отношения моего отца со Стеллой, настолько же интересует и вторая половина этой истории. Стеллина половина. Возможно, если я приближусь к той половине, я найду некоторые ответы, которые ищу.
Я просто ещё не уверена, какие именно вопросы мне нужно задать... пока.
Когда Рози поднимает телефон, меня поражает, насколько велика и многогранна другая сторона этой истории. Ореховые глаза с вызовом смотрят на меня, точнее, в камеру, пока я беру её телефон и изучаю фотографию, прикрывая экран рукой от солнца.
– Да, детка, не торопись, пей этого мужчину глазами. Мм–м–м.
Я ухмыляюсь её реакции и делаю, как она говорит. На его более чем шестифутовом теле густые непослушные волосы цвета воронова крыла, торчащие из–под шапочки. На этом снимке на нём облегающая серая рубашка, тёмные узкие джинсы, в одной руке он держит пакет с едой навынос, а другой сжимает ручку древнего чёрного пикапа Chevrolet. Его поза рядом с машиной говорит о защите, будто у грузовика есть сентиментальная ценность, пока он сам хмуро смотрит на папарацци, делающего снимок. Вся его манера кричит: «отвали».
– Совершенно ясно, что он ненавидит камеру, – замечаю я.
– Именно поэтому он выпускает его без всякого промо.
– Что?
– Да, подруга, никакого пиара, никаких пресс–релизов, вообще никакого предупреждения. И, насколько мне известно, он не планирует давать ни единого интервью. Что просто безумие, учитывая…
–...что Стелла – журналистка, – вставляю я.
– Именно! Истон Краун либо плевать хотел, продастся хоть одна копия, либо он настолько ненавидит медиа, что не готов помочь самому себе в продвижении. Если судить по фото…
– …то определённо второе, – заканчиваю я за неё.
– Верно. Все эти годы его было почти невозможно сфотографировать, как и всех остальных детей участников Sergeants, что, конечно, взвинтило цену на его снимки до небес и сделало папарацци ещё более неуёмными. – Наконец она откусывает кусочек салата, но это не мешает ей продолжать восхищаться. – Вся чертова группа за все эти годы хорошо постаралась уберечь своих детей от внимания публики, так что теперь их с трудом узнают. Но, чеееееееерт, просто посмотри на него. – Она вздыхает. – Готова поспорить, его отец помогает ему с продюсированием, и он не хочет это афишировать.
И это твой шанс, Натали.
Я пользуюсь моментом.
– Оставим это за скобками. Нам не нужны судебные иски на шее.
– Уверена? – переспрашивает она. – Это же всего лишь предположение.
– Даже так. При их–то скрытности нам не нужна эта головная боль. Поверь мне. Сам факт выхода его альбома – уже достаточная новость.
– Согласна, – быстро говорит она, когда я возвращаю ей телефон, и она снова любуется фотографией. – Чёрт, он шикарен.
– И, судя по всему, ещё и ярый мудак, – говорю я с набитым ртом.
– До сих пор не верится, что Стелла работала в «Speak», а потом вышла замуж за рок–звезду, – она мечтательно вздыхает.
– Она сама помогла ему стать рок–звездой, – напоминаю я ей. А мой отец помог стать ей стать Стеллой. Эту часть я опускаю, пока в голове снова прокручивается фильм, и затаённая обида начинает потихоньку кипеть.
– Думаю, возможно, именно поэтому я и согласилась на работу в «Speak», – говорит она, отмахиваясь от мухи, кружащей над её салатом. – Уж точно не из–за местной погоды.
Я киваю, мои мысли начинают снова блуждать вокруг тех писем.
– Везучая стерва, – добавляет Рози. – Ты вообще можешь представить, каково это – быть в центре внимания такого мужчины?
Я качаю головой, её глаза загораются, и ужас пробегает по мне, когда я предвкушаю её следующие слова. И она снова произносит их.
– Знаешь, может, ты могла бы связаться с ней. Стелла – простой и приземлённый человек, кажется, она из тех, кто помнит свои корни и отдаёт дань уважения. Готова поспорить, она дала бы тебе цитату или пару абзацев о своём времени во время становления газеты. Это могло бы серьёзно поднять тиражи.
– Неплохая идея, – лгу я, вытирая рот салфеткой. – Я поговорю об этом с папой.
Никогда.
Никогда и ни за что я снова не подниму тему Стеллы перед отцом.
– Когда ты планируешь опубликовать статью об Истоне?
– Я всё ещё копаю, – говорит она, – но выложу её к понедельнику.
Сегодня среда. Если я решу использовать эту возможность, придется действовать быстро.
Я небрежно поднимаю стакан с лимонадом, в то время как в голове роятся возможные сценарии.
– Ну, и что ещё интересного происходит?
Глава 3. Натали
«Runaway Train» – Soul Asylum
Часы тикают. Эта мысль неотступно крутится в моей взвинченной голове, пока я изо всех сил пытаюсь собраться с духом, всё ещё стараясь оправдать причины поступка, который вот–вот совершу.
Возможно, часть работы журналиста–расследователя включает в себя и долю расчёта. Ни один стоящий начинающий журналист не станет отрицать, что требуется некоторая доля манипуляции – наряду с изрядной смелостью – чтобы проникнуть туда, куда нужно, по крайней мере, в годы становления.
Факт в том, что пока ты не зарекомендовал себя как журналист, мало кто обратит на тебя внимание, если только тема материала не будет сама по себе примечательной. В медиа человек человеку волк, так было всегда, и, к сожалению, из–за растущей конкурентности мгновенных новостей, когда полноценный материал нужно подготовить за считанные часы, чтобы тебя не опередили, похоже, так будет всегда. Рози уверена в своей позиции: никто больше не в курсе той ниточки, которую она заполучила по Истону; благодаря этому у меня есть временное окно.