Глава
4
5
.
Натали
«Here Comes My Girl» – Tom Petty
Хотя Джоэл мчится как угорелый, чтобы выехать на магистраль, мы в итоге застреваем в пробке больше чем на час, от чего я киплю, а Джоэл паникует. Едва мы поднимаемся на борт самолета и пристегиваемся, как уже выруливаем на взлетную полосу.
– Чей это самолет? – спрашиваю я, осматривая просторный салон. Этот частный самолет куда роскошнее того, что Истон зафрахтовал для меня в первый раз.
– Не уверен, – отводит взгляд Джоэл.
– Чушь. Пожалуйста, скажи, что этот самолет не одолжен у пышногрудой поп–звезды или кого–то в этом роде.
Джоэл усмехается.
– Позволь ему самому объясниться.
Я ищу хоть какую–то зацепку, но безуспешно.
– О, я позабочусь, чтобы он это сделал.
– В этом у меня нет сомнений, – говорит Джоэл с просторного плюшевого кресла напротив меня, открывая шторку на иллюминаторе, пока мы поворачиваем на взлетную полосу.
Дрожа от возбуждения, я снова закатываю рукав куртки Истона до предплечья и тайно восхищаюсь быстрым нарядом, который из нее соорудила. Оставив верх достаточно расстегнутым, чтобы немного открыть боковую часть груди, я перетянула остальное ремнем поверх крошечных черных шорт. Я завершила образ черными шпильками, которые уже убивают мои ноги, но, надеюсь, боль того стоит.
– Не могу дождаться, чтобы снова увидеть, как он играет. Кажется, прошла целая вечность, а не два месяца.
– Вчера он поставил на колени весь стадион. Это было, блять, эпично.
– Знаю, что уже писала тебе, но я просто хочу еще раз поблагодарить тебя за видео, которые ты присылаешь. Я видела кое–какие записи в сети, но это совершенно другое, потому что ты снимаешь их сбоку от сцены, так что это почти как быть там. – Я прижимаю руку к груди. – Это многое для меня значит, Джоэл.
– Всегда рад, милая.
– Истон знает, что ты снимаешь?
– Он несколько раз заставал меня за записью, но не думаю, что подозревает, будто я отправляю их тебе. Думаю, он верит, что это что–то вроде гордости «папаши».
– Так оно и есть?
– О, черт возьми, да, – он ухмыляется. – Но я знаю, что он ненавидит, что тебя там нет.
– Я бы хотела быть там. Я бы ходила на каждое шоу.
– Он знает. – Джоэл расстегивает пиджак, выглядит примерно как телохранитель, которым он и является. – Знаешь, я могу сказать, даже по тем нескольким концертам, на которых ты была, что его энергия другая, когда ты там. Не пойми меня неправильно, он все так же невероятен и выкладывается каждую ночь, но это просто... по–другому.
Спустя секунды после разгона по взлетной полосе мы уже в воздухе.
– Тебе не обязательно рассказывать мне такое, Джоэл, – я ухмыляюсь, – но можешь продолжать, если хочешь.
– Мне платят за то, чтобы я его защищал, не более того. Я не стал бы лгать тебе, Натали. Не о таких вещах.
– Значит, о другом ты соврешь?
Он отвечает наполовину усмешкой.
– Ты забываешь, что видел тебя в режиме «ничто не сравнится с гневом женщины», так что... возможно?
Мы смеемся, а я смотрю в окно, пока мы поднимаемся сквозь облако. Оказавшись по другую сторону, я вижу янтарный свет, заполняющий иллюминатор и салон, пока мы преследуем закат. Прокручивая в голове полные эмоций часы, которые я пережила до этого момента, я не сдерживаюсь:
– Истон объяснял, почему мы так скрываем наши отношения?
Джоэл кивает.
– Он сказал мне, когда ты уехала из Сиэтла.
– Черт, так еще тогда?
Джоэл кивает.
– Вау. Трудно поверить, что прошло всего четыре месяца. С тех пор столько всего случилось. Особенно с Истоном.
– С вами обоими, – поправляет он, – и это целая история.
Я фыркаю.
– Истон и половины этого не знает, упрямый осел. Но к какой части ты относишься?
– К их истории, твоей, тому, как ты оказалась в Сиэтле. Всё это довольно невероятно.
– Ты знаешь, что мы с Истоном родились с разницей всего в шесть дней?
Джоэл кивает.
– Это тоже безумное совпадение.
– Ты решил, что я сумасшедшая, когда он рассказал тебе, зачем я приехала в Сиэтл?
– Нет. Я понял, что ты хороший человек, с первой минуты. Мы все проходим через трудности, Натали. Нечего тут стыдиться.
– Ты видел фильм?
– Да, когда он только вышел. Мне понравилось.
Я киваю, решая оставить тему, но Джоэл продолжает:
– Истон говорит, ты не знаешь, почему Стелла и твой отец расстались. Что причины не было в письмах.
– Я перерыла их вдоль и поперек и ничего не нашла. Это единственное, что до сих пор не дает мне покоя в их истории. Я не могу понять – почему? В один день они были счастливы, планировали свадьбу, помолвлены. А на следующий письма прекратились на месяцы. В фильме нет и намека на то, что мой отец вообще существовал, так что я не могу понять, что и когда случилось. Мой папа и Стелла расстались за месяцы до того, как Стелла и Рид воссоединились. Ты бы не знал, случайно?
– Жаль, что не могу помочь тебе. Мы с Ридом близки, но он не так уж часто говорит о прошлом. По крайней мере, не так глубоко о своей истории со Стеллой.
– Мужчины, – закатываю я глаза. – Почему вы, парни, не можете делиться лишним, как девушки, и знать каждую грязную деталь?
– Иногда делимся, – он подмигивает, и моя шея краснеет, когда я вспоминаю рассуждения Истона о его ныне знаменитом минете на Тахо. Джоэл считывает мое выражение лица и поднимает ладони. – О черт, Натали, нет, не в этом смысле. Он не разбалтывает интимные детали. В этом отношении он оставляет тебя полностью для себя.
– О, слава богу. Я уже думала, что мне понадобится парашют.
– Ты прыгаешь – я обязан следовать, – усмехается он.
Мы сидим в комфортном молчании, пока я провожу рукой по роскошной коже кресла.
– Мне было тяжело, знаешь ли, – признаюсь я спустя несколько минут, глядя на него. – Доверять только моей, блять, лошади. – Мы обмениваемся долгим взглядом, прежде чем разразиться смехом. – Я знаю, да? Это смешно, но он верный конь и хороший слушатель.
– Держись, милая. Всё наладится.
– Боже, как я надеюсь, что ты прав. – Я сглатываю, вспоминая сегодняшний опасный момент. – Джоэл, м–могу я спросить твое мнение?
– Ты же знаешь, что да.
– Как ты думаешь, мы поступаем правильно, скрывая наши отношения от родителей?
– Честно? Думаю, это сложная ситуация, через которую вам обоим приходится пробиваться. В каком–то смысле это кажется очень обманчивым, но в то же время я полностью понимаю, почему вы оба решили пока действовать именно так.
– Сегодня утром я была очень близка к тому, чтобы зайти в кабинет отца и во всем признаться.
– Что остановило?
– То, что останавливало с самого начала. Письма. В сочетании с тем, что я счастлива. Я струсила. – Я сглатываю. – Как ты думаешь, наши родители поймут... я имею в виду, в конце концов?
Джоэл морщится, и я уже знаю его ответ, прежде чем он его озвучит.
– Я не знаю их историю, так что мне сложно судить. Хотел бы я успокоить тебя, и я очень надеюсь ради вас обоих, что они поймут.
Я киваю.
– Прости. И прости, что поставила тебя в положение, когда ты должен на это отвечать.
– Эй, – резко говорит он, заставляя меня оторвать взгляд от пейзажа внизу. – Я очень дорожу и Истоном, и тобой. Для меня это не просто работа.
– Я знаю. Он тебя любит.
Он словно смотрит сквозь проплывающие облака.
– Я бы с ума сошел, если бы с ним что–то случилось.
– Так для тебя это и правда что–то вроде «гордости папаши»?
– Это странно, – говорит он, слегка откидываясь в кресле. – Я словно помню каждый момент его детства, и мне много раз за эти годы приходилось останавливать себя, чтобы не перейти границы, когда Рида и Стеллы нет рядом... но сейчас? Я действительно вижу его как мужчину, которым он стал, который должен сам делать свой выбор и ошибки. Я бы не назвал это отцовской любовью, но определенно дядиной. Очень близкого дяди.
– Я понимаю это. Мне это нравится.