Внезапно все его бесчисленные руки ушли внутрь его тела. В следующее мгновение он уже был перед Понтагнусом. Его правая рука, сжатая в тугую пружину, со свистом влетела в грудь противника, отшвырнув того на огромное расстояние.
Понтагнус мгновенно ответил ударом когтей, но они... не пробили.
— Не пробил?! — мелькнуло у него в голове. И тут он понял. — Так ты все свои бесконечные руки поместил в себя?
— А ты и правда умный, — ухмыльнулся Бетельгейзе. — По сути, моя прочность теперь бесконечна. Я могу создать бесконечное число рук и распространить их совокупную прочность по всему телу.
— Интересное заявление.
С невозмутимым видом Понтагнус схватил его за горло, одним когтем собрал каплю его слюны и отшвырнул Бетельгейзе.
— Ты что творишь?! Извращенец!
— Заткнись.. Мне нужно твоё ДНК.
Слюна впиталась в коготь, и он засветился новым, светло-фиолетовым светом. Понтагнус снова оказался рядом с Бетельгейзе. Тот почувствовал неладное, но было поздно. Коготь пронзил его живот, игнорируя бесконечную защиту.
— Как?!
— Я изучил твою способность и придал когтям свойство проходить сквозь неё, — холодно пояснил Понтагнус.
Фурута, истекая кровью, снова принял свою боевую стойку.
— Пау.
Пространство вокруг Понтагнуса снова исказилось. Но на этот раз тому было будто всё равно. Он просто вышел из зоны сжатия и направился к Фуруте.
— Не лезь мне в рот
Фурута нырнул в своё искажение и исчезнув.
— Убежал, что ли?
Понтагнус увернулся от трезубца Громовержца, но тот был уже не синим и не красным, а фиолетовым. Глаза Ола горели единым фиолетовым светом, а его волосы сплелись в тот же зловещий оттенок.
Байрон, Айрон, Аквилус, Громовержец и Бетельгейзе — все они атаковали одновременно. И все их атаки Понтагнус парировал с пугающей лёгкостью.
Но вдруг... всё исчезло. Противники, миры, пустота. Понтагнус остался один. Он увидел, как все вселенные вокруг него устремились в одну точку. И перед ним стоял Скайлор. В его глазу пылало Центральное Ядро Миров.
Понтагнус не успел пошевелиться. Он просто увидел, что его тело разрезано пополам.
— Когда он успел?! — пронеслось в его сознании.
Он попытался регенерировать — и не смог.
— Он что... всё поглотил в себя? Всю реальность?
Понтагнус закрыл глаза, понимая, что это конец.
В следующее мгновение одно из тел в заброшенной лаборатории Дока открыло глаза. Оно вышло из капсулы.
— Нет, — безразлично констатировал Понтагнус. — Я проиграл.
Он повторил это несколько раз, а затем усмехнулся.
— Ну, ладно. Ничего. У меня есть План «Б». И похоже, Скайлор поглотил всю энергию своего ядра, всех миров и сосредоточил в себе все физические законы и способности, что только существуют. Интересно...
Его смех эхом разнёсся по пустому залу.
— Ну, ладно. Мне ещё немного осталось разгадать слабость Границы.
Глава 16: возвращение домой
Сознание возвращалось к ним медленно, как будто сквозь толщу воды. Они просыпались, обнаруживая себя на холодной земле среди равнин.
Бетельгейзе потянулся и увидел, как поднимаются Айрон, Байрон и Аквилус. Последний, едва встав на ноги, без лишних слов со всей дури вмазал Байрону в челюсть. Тот с грохотом отлетел на пол.
— Где ты был?! — голос Аквилуса дрожал от сдержанной ярости. — Знаешь, как маме было трудно без тебя? Сто двадцать семь лет! Сто двадцать семь лет тебя не было!
Байрон поднялся, потирая щёку. В его глазах не было гнева, лишь тяжёлое, давно ноемое бремя вины.
— Я тебя понимаю. Но если бы не моя жертва, тебя и твоей матери вообще бы не было в живых.
— Как же вы трогательно любите друг друга, — с притворным умилением проворковал Бетельгейзе.
— А ты ещё каким боком приходишься мне моим дядей? — рявкнул на него Аквилус.
— Так, ну, вообще-то я твой сводный дядя, — невозмутимо пояснил Бетельгейзе. — У нас матери разные.
Айрон, наблюдавший за этой семейной разборкой, лишь покачал головой.
— Ну и семейка.
Он больше не видел смысла задерживаться. Развернувшись, он разорвал в воздухе портал и шагнул в него, не оглядываясь.
Байрон, оставшись наедине с сыном, спросил тише:
— Аквилус... Как она поживает?
— Нормально, — сдавленно ответил тот, отводя взгляд. — Все эти годы скучала. И всё время просила меня не злиться на тебя. Я уважаю её просьбу... но я всё равно на тебя зол.