Выбрать главу


— Прости… — едва донесёлся шёпот Юми. Её глаза были туманны. — Я не смогла…


Она из последних сил протянула руку, чтобы коснуться его щеки. Её ладонь была холодной как лёд. Потом её рука упала, и свет окончательно покинул её взгляд.


Арима сидел на коленях, не в силах издать ни звука. Он потерял всё. Друга. Семью. Свой мир. Над его головой небо начало трескаться — верный признак смерти целой вселенной.


Подоспела бригада экстренной эвакуации. Они нашли его окаменевшим среди руин. Он слабо сопротивлялся, когда его грубо потащили в портал.


---


Прошёл месяц. Арима не выходил из своей новой, казённой квартиры. Он не отвечал на звонки, не выходил на работу. В последний раз его видели на похоронах Манто — бледное, безжизненное лицо, на котором застыла вечная маска горя. После этого он исчез.


Начальство, обеспокоенное исчезновением одного из перспективных бойцов, направило к нему группу. Квартира была пуста.


В это время Арима стоял в глубине безлюдного леса. В его руке был пистолет. Он смотрел на него с отрешённостью обречённого. Он поднёс ствол ко рту. Пальц нащупал курок.


— Собираешься умирать? — раздался спокойный, безэмоциональный голос.


Ариме было плевать. Он нажал на курок. Раздался лишь сухой щелчок.


Перед ним стояло… существо. Оно было соткано из сияющей голубой энергии, похожей на ту, что исходит из ядер миров. Оно лишь отдалённо напоминало человека, а его рост — два с половиной метра, если не больше — внушал благоговейный трепет.


— По твоим глазам я вижу, что ты сломан. В отчаянии. Я понимаю, твой мир был разрушен, и тех, кто был тебе дорог, больше нет. Я сожалею.


— Где патроны? — единственное, что выдавил из себя Арима.


«Его интересует только это?» — промелькнула мысль в голове существа.


Оно разжало кулак, и на землю посыпались все патроны из магазина.


«Когда он успел?» — с тупым удивлением подумал Арима.

— Ты кто?


— Я — Создатель. Тот, кто создал все ядра.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍


Глаза Аримы расширились.

— Создатель? — в его голосе вспыхнула искра безумной надежды. — Если ты создал ядра, значит, ты можешь всё! Воскреси мне мою жену! Мою дочь! Моего друга!


— Я могу это сделать, — голос Создателя звучал как закон природы. — Но ты должен дать плату.


— Я отдам всё! Всё, что угодно! Лишь бы вернуть их! — в его глазах горела решимость, последнее, что осталось от живого человека.


— Тогда убей всех Разрушителей.


Арима на мгновение замер. Он — обычный солдат. Убить Разрушителя? Это невозможно.


— Но ты человек. Ты не сможешь. Поэтому я дам тебе силу. Но используй её лишь тогда, когда поймёшь, что не сможешь победить иначе.


Арима сделал шаг вперёд, его лицо исказил гримаса решимости.

— Начинай.


Создатель провёл рукой по воздуху, и в его пальцах возникла рукоять меча, сотканного из того же сияния. Без колебаний он пронзил грудь Аримы.


Крови не было. Было лишь одно — всепоглощающее, нечеловеческое чувство, будто саму его душу разрывают на части, а потом собирают заново, сшивая старые куски новыми, чужими нитями. Это была боль от сотворения и разрушения одновременно.


Арима открыл глаза. Он снова стоял перед порталом, ведущим в мир GD-17. В его груди бушевала ледяная буря. Никакой боли. Никаких сомнений. Только пустота и одна-единственная цель.


Он шагнул вперёд, чтобы завершить свою месть.

Глава 10: Долгожданное сражение

Арима шагнул из портала в ледяной ад. Хлопья снега, несущиеся в колючем ветру, были не поэтичными, а предсмертными. Город был заморожен до самого горизонта. Он побежал, его шаги отдавались гулким эхом в гробовой тишине, разрывая её. Он искал не цель. Он искал палача.


Он выбежал на центральную площадь, и там он был. Аказа. Он стоял спиной, словно созерцая своё творение, но всё в его позе выдавало ожидание.


— Здесь кто-то остался? — обернулся Разрушитель, и на его лице расплылась улыбка хищника, почуявшего достойную добычу. Он чувствовал силу, что вошла в его ледяное королевство.


Арима смотрел на него. Ни злобы, ни ярости на его лице. Всё это кипело глубоко внутри, сжатое в тугую пружину, готовую сорваться. Он не сказал ни слова. Он просто рванул вперёд, вложив в свой клинок всю накопленную за годы боль.