– Ты про двигатель станции? Да, установил.
– Я думал, это мой бред, – сказал Данциг. – Удивительно, что я вообще это смог сделать.
– Хорошо, подрыв дистанционный, поэтому время не берём в расчёт. Думаю, Трухан и команда станции не полезут туда, даже если что-то подозревают.
– Зато они скоро полезут сюда, – ответила Степана, заглянув на мгновение в голову тому субъекту, который несколько минут назад пытался прощупать её.
– Это понятно, – Данциг слегка махнул рукой. – У нас есть два варианта: договориться или идти с боем.
– А какой смысл договариваться? Ты можешь пригрозить им взорвать всю станцию.
Степане очень не хотелось ни о чём договариваться с этими людьми.
Данциг улыбнулся.
– Это всегда успеется. Но насилие лучше применять только при крайней необходимости, тем более такое масштабное. Террор – крайняя мера, когда все остальные уже испробованы, а твой жизненно важный интерес всё так же игнорируют.
– Чем ты собираешься торговать? – спросила она. – Что у нас есть, чтобы предложить им?
– Мы можем предложить им отсутствие кровопролития на станции.
Степана от недоумения вдохнула и забыла выдохнуть.
Данциг снова улыбнулся. Но не высокомерно, а очень по-доброму, как старший брат.
– Угроза разрушения станции равносильна угрозе разрушения всего мира. Большая часть обитателей станции не сможет жить на Земле из-за слишком тонких костей и слабых мышц, привыкших к неземной гравитации. Это нечто большее, чем просто угроза побить или пристрелить их, это угроза существованию всей группы. Ставки надо повышать постепенно. Не нужно задирать конфликт на экзистенциальный уровень, если можно сохранить его на уровне торговом.
Степана задумалась. В каком-то смысле она понимала это и раньше, но внутри вновь поднялось то кровожадное чувство, которое распустилось в ней, когда она пробивалась в эту каюту.
– Мы попросим право выйти отсюда спокойно и возможность забрать отсюда кое-что.
– Хорошо, – сказала Степана.
– Пошли, – сказал Данциг. – Веди нас. Ты ведь знаешь, где Трухан?
– Недалеко, – сказала Степана, выходя из каюты.
Она не стала оглядываться на пустующую колбу. Она больше не обладала силой символической гробницы Инцеллада. Тот, кого она спасла, сейчас был с ней в теле другого. Она спасла обоих.
Наблюдая серые коридоры вновь, Инцелл пытался вспомнить ощущения, которые он впервые испытал, оказавшись тут после эвакуации из студии. Он не испытывал никакой ностальгии по новизне ощущений, но ему хотелось пережить что-то самому. Собранные и структурированные ментальные конструкции близнеца смешивались с его слабыми и неразвитыми эманациями, из-за чего Инцелл боялся снова впасть в подобие сна, когда он чуть не стал обычной программой после удаления из превосходящих всё, что когда-либо создавалось человечеством, мощностей Весельчака. Лишь одного он боялся сейчас больше: что его борьба за свою самость внутри мозга Данцига негативно скажется на близнеце, а это повредит их плану побега и в конечном счёте негативно скажется на Степане и родителях.
И именно эта мысль и стала его якорем. Он понял, что вновь может искренне переживать за тех, кто ему дорог, и это его успокоило. А затем произошло непривычное: волна приятия и благодарности. Это мозг Данцига откликнулся на его умиротворение.
Встреча с отрядом Трухана произошла не в каком-то специальном зале или каюте, где они раньше всегда встречались, а на выходе из транспортной капсулы, которая привезла Трухана с частью команды из другой части орбитальной конструкции. Когда двери за вышедшими из капсулы закрылись и они разместились в пространстве вокруг двоих полукругом, Данциг, не дожидаясь обращения Трухана, заговорил ровным, нейтральным голосом:
– Мы здесь не чтобы доставлять вам неприятности. Причины, по которым вы хотели отключить вставшую на место Весельчака сущность мальчика, больше нерелевантны. Продолжение борьбы с вашей стороны будет глупо, потому что повлечёт массу расходов и рисков при нулевом выигрыше в случае успеха. Но раз вы уже ввязались в эту борьбу, я предлагаю самый простой путь выхода из неё. Первое и главное: вы оставляете нас в покое. Вы отказываетесь от попыток уничтожить Инцеллада и не трогаете людей, которые близки с ним. Второе: вы отдаёте нам технологии для развития земной инфраструктуры, в первую очередь нам нужно несколько 3Д-принтеров, чтобы мы могли быстро обустроить необходимое жизненное пространство. И третье: часть старых инженеров полетит с нами на Землю, чтобы помочь в восстановлении того, что было вами разрушено. Если все условия будут выполнены, никто не пострадает.