Она не сразу поняла, куда делся Данциг. Снаружи было темно, звёзды почти не давали света. Она пригляделась и увидела, что Данциг перемещался по ровной прямой, но мелкими рывками. Проведя в голове прямую линию от того места, где он находился, до себя, она заметила тонкий трос. Ухватившись, она, не давая себе времени запаниковать, толкнулась ногами и, сделав кольцо из пальцев, не разжимая их, заскользила по прямой, быстро догнав последний ящик, вившийся за Данцигом.
Впереди их ждал круглый модуль, который сначала показался ей совсем маленьким, но по мере приближения девушка поняла, что в пустоте расстояния и размеры воспринимаются совсем иначе. Ей пришлось тормозить трением перчаток о трос. Был риск, что перчатки сотрутся, костюм разгерметизируется, и она умрёт. Она не восприняла риск всерьёз: сейчас с ней уже ничего не могло случиться.
Данциг открыл шлюз, и они вошли. Внутри модуля уже была камера компрессии. Они дождались, пока камера наполнится воздухом, и подняли забрала. Внутри было пусто; внешне модуль ничем не отличался от основной станции. Если бы она только что не проделала путь сквозь пустоту, Степана, возможно, и не заметила бы, что оказалась в отдельной от основной станции конструкции.
– Зачем мы тут? – спросила Степана.
– Нужно кое-что посмотреть. Тут есть компьютер, – уточнил Данциг.
Он что-то долго нажимал и разглядывал на экранах, а взгляд Степаны приковал один маленький предмет. Это был самодельный пульт. Она таких никогда не видела, но сразу поняла, что это. Несколько наспех спаянных схем и кнопка из вырванного откуда-то куска пластика. Косясь на Данцига – не видит ли, – она взяла этот пульт и убрала в один из поясных карманов скафандра.
– Пора отчаливать, – сказал Данциг.
Степана протопала за ним, помогая проносить ящики, чтобы те не застревали в проходах между отсеками.
Они мягко отстыковались от выносного модуля, и Данциг повёл транспортник вокруг станции, держа курс к доку, в котором они оставили родителей Инцелла. Как он ориентировался в пространстве, она не имела представления и поэтому остро осознавала необходимость научиться управлению пилотируемыми космическими аппаратами, а заодно и работе со сложными компьютерами.
Сейчас, когда выпала возможность перевести дыхание, Степана поняла, насколько ей, точнее им, повезло, что братья встали на их сторону. Это вовсе не обязано было случиться. Её расчёты на их любопытство были фикцией, ей даже стало смешно от самой себя, когда она вспомнила, как, по её ощущениям, ловко манипулирует ими, предлагая некие новые данные в обмен на предательство своих хозяев. После всех трагедий и всего, что она увидела за какие-то несколько суток, было ясно: это её выбрали, а не она их. Эти клоны-близнецы обладали настолько высоким интеллектом, что она не могла даже представить, как они видят этот мир, поэтому и влиять на их решения толком не могла. Разве что чуть-чуть. Они давно всё продумали.
Хотя нет, не всё. Вряд ли в их планы входила смерть одного из них.
Степана вдруг осознала, что неосознанно начала создавать себе абсолютный авторитет в лице Данцига. Нет, больше она на это не купится. Вся её прошлая жизнь строилась на вере в необходимость откупа и других безумных правил, которые воспринимались как явление природы, а не как дурное устройство их маленького общества, придуманное другими. Больше никаких абсолютных авторитетов. Она будет думать только своей головой.
Всё близилось к концу, и Степану захлестнула волна счастья. Неужели они справились?
От пугающей и манящей мысли о том, как они строят новую, свободную жизнь, её отвлёк знакомый облик стыковочного блока. Полностью уверенной она быть не могла: таких модулей наверняка было несколько, а места, где Данциг вскрыл обшивку, чтобы взломать механизм управления шлюзом, отсюда было не разглядеть. Но он уверенно ввёл транспорт в открывшийся шлюз, и космический корабль пристыковался к освободившемуся пилону.
Степана покинула корабль, чтобы найти родителей. На удивление их нигде не было, хотя она просила их подходить к пилону сразу, как только те увидят открывающийся шлюз и сдвигающиеся заслонки пилона.
– Будь здесь, – сказал Данциг.
Он увидел опасность раньше неё.
Степана не послушалась. Она шла следом за Данцигом, тот не возражал. Гравитация здесь распределялась странно: на некоторых участках железных мостков идти было очень тяжело, а с некоторых она почти слетала, так что приходилось хвататься за перила. Это из-за того, что мостки располагались под разными углами к сердцу станции, догадалась она.
Они дошли до выхода из ангара, в который входили несколько часов назад, как вдруг створки раскрылись, и им навстречу вышли долговязые, а впереди них шли родители Инцеллада.