Инцелл остановился перед коробкой аппарата. Он не очень понимал, как эта штука работает, но, если судить по отсутствию трубок, подведённых к этому ящику, сырьё, из которого делали комбезы, было заправлено внутрь.
Сердцебиение участилось. Инцелл ещё толком не знал, что будет делать, а тело уже действовало. Его руки взяли плоскую верхнюю крышку аппарата и с усилием оторвали её. Обнажились внутренности машины. С чувством, что совершает нечто страшное, Инцелл продолжил вырывать куски металла и пластика, пока не добрался до детали, которая приковала к себе внимание. Это был серый металлический эллипс с клапаном с одной стороны. Он достал эту штуку из разломанного прибора и, не позволяя себе думать, швырнул в стену с максимальной силой. Раздался громкий хлопок, и его щёку обожгло. Но через секунду Инцелл уже лежал на полу, придавленный мощным ударом, так что про боль в щеке подумать он не успел.
Кое-как выбравшись из-под раздувшейся целлюлозной массы, он поднялся на ноги. Оставаться в комнате было невозможно, потому что всё пространство заполнило светло-серое вещество. По-прежнему запрещая себе думать, потому что он знал, что это посеет в нём сомнения, а сомнения приведут к параличу воли, он стал рвать куски материала и запихивать к себе за шиворот до тех пор, пока набившиеся гранулы не начали сковывать движения. В таком виде Инцелл прошагал до гостиной, где прямо сходу выкрикнул:
– У кого-нибудь остались стаканы для воды?
Присутствующие ошалело смотрели на Инцеллада из-под сваленных в кучу пледов. Он стоял в раздувшемся комбинезоне с мраморным лицом, по которому струйкой сбегала кровь, пятная его странный наряд. Но решительность в его взгляде и резкий голос не позволили им воспринять его слова и всю эту нелепую картину как шутку. Молодые люди поозирались друг на друга, один парень поднялся и коротко бросил:
– Сейчас.
Он бегом побежал в свою комнату и принёс оттуда скомканную плотную бумагу.
– Вот, – сказал он, – забыл вчера выкинуть. – Он помялся. – Ну, может, позавчера.
Инцелл забрал комок бумаги, развернул. Это действительно был стакан. Он кивнул, не глядя на него.
– Я собираюсь идти в управу, – сказал он. Видя приподнятые брови и недоумевающие взгляды, он добавил, хотя чувствовал, что не стоило: – Попробую разобраться, что здесь происходит и когда это поправят.
Сам для себя он прозвучал чрезвычайно пафосно, но, видя выражения их лиц, понял, что для них его поступок был очень даже желаем. Ему даже показалось, что в их взглядах было уважение. На секунду он увидел себя их глазами – не странного зануду, а человека, который хотя бы попытался что-то сделать, а не просто ждать на холодном полу.
Инцеллу в этот момент очень захотелось, чтобы среди этих напуганных глаз, смотрящих на него с надеждой, были глаза Степаны, но её здесь не было.
Он направился к выходу из гостиной, прошёл по красно-кирпичным проходам к железной лестнице, переваливаясь из-за наполнителя комбинезона с ноги на ногу, спустился и, оказавшись у железных ворот, остановился. Теперь всё было по-другому. Он точно не мог сказать, как именно, но по-другому. Наверно, впервые в жизни он пытался сделать что-то, спланированное им самим. И цель, которую он хотел достичь, тоже была поставлена им самим.
За секунду до того, как он похолодевшей от страха неизвестности ладонью толкнул ледяную от наружного холода дверь, он услышал беглые шаги, бегущие к нему по металлу лестницы. Он обернулся.
– Ты совсем с ума сошёл?! – прозвенел голос, гулко отразившись от кирпичной каверны.
– Я всё уже объяснял, – стараясь удерживать горловые спазмы, чтобы голос был ровным, ответил Инцелл.
Степана яростно смотрела на него, глаза именно что светились от мощной эмоциональной энергии, которая сейчас плескалась в ней.
– Ты пойдёшь вот так, в такой одежде при температуре минус двадцать, сам не зная, что там найдёшь?!
Вместо глупого «ну да» и пожимания плечами, Инцелл сказал другое:
– Я уже всё объяснил тебе. Ну пусть снаружи минус двадцать, так через несколько часов и тут так же будет, если уже не.
– Прошла всего половина суток! – голос Степаны срывался и непроизвольно играл. – Нам всё починят, в этом всём нет никакой необходимости, – она провела ладонью сверху вниз, показывая на его импровизированную экипировку.
– Я так не думаю. Тут что-то другое, такого ещё никогда не было.
– Ну не было, так вот случилось, почему ты…
– Слушай, я всё решил, я тебя с собой и не зову. Сначала я хотел, но сейчас вижу, что это правда очень опасно. Я уже чувствую, как зад подмёрзает, если честно, а ещё даже не вышел. Просто не хочу сидеть и мёрзнуть тут.