– Просто замолчи. Молчи и иди.
Инцелл колебался.
– Это всё твоя идея, помнишь? Лучше бы ты её не озвучивал, – сказала она.
– Правда.
– Лучше бы не озвучивал, потому что ты в общем-то прав.
– Но ведь ты так упорно спорила…
– Да. Но ты просто зануда, и с тобой просто так хочется спорить.
Инцелл быстро подумал и решил, что не будет сейчас разбираться, шутит она или говорит серьёзно.
– Давай уже дойдём до этой чёртовой управы, и я наконец разденусь.
Он пару секунд тупо смотрел на неё.
– Ты думаешь, я всё это на себя, чтобы не замёрзнуть, намотала?
– Ну да, – ответил Инцелл.
Она подняла глаза к небу.
– Подумай ещё, – сказала она, отвернулась и пошла вперёд быстрым шагом. – И шагай быстрее, тащить я тебя не смогу.
Они оказались у подножия белого храма. Огромные бесхозные конструкции, наподобие этой, поражали и подавляли своим масштабом и бессмысленностью. Инцелл со Степаной остановились на несколько секунд и подняли головы вверх, разглядывая скульптуры.
– Как думаешь, каким целям оно служило? – спросила Степана.
– Не представляю. Но думаю, для людей прошлого это здание было очень важно, раз они тратили столько усилий на его украшение.
Пара двинулась дальше.
На этой стороне реки в зданиях было меньше стекла, они выглядели более старыми. Инцелл видел в Сети картинки античных руин, возле которых он был зачат, по словам родителей, эти здания чем-то напоминали те руины. Эти виды вызывали гордость и грусть, потому что напоминали о величии цивилизации, которой больше нет.
Молодые люди остановились напротив выломанных ворот, за которыми стояло здание с полукруглым фасадом. Не сговариваясь, они одновременно сделали шаг внутрь и оказались в поросшем кустами дворе. Пройдя десять метров, они снова остановились, на этот раз перед высоким прямоугольным входом в само здание управы. Золотые буквы с тёмными пятнами складывались в слова «Университет им. Ломоносова». Что означала эта надпись, они не понимали, но это точно была не «Управа». Сомнение и страх усилились. Инцелл пережил острый укол неуверенности, и, пускай Степана самостоятельно решила идти за ним, в конечном счёте это из-за него они здесь. Двери, запиравшие некогда вход, валялись тут же, припорошенные древесной трухой и снегом.
– Это нехорошо, – сказала Степана.
– Я вижу, – ответил Инцелл.
Он чувствовал себя идиотом, но от того ещё больше ценил, что Степана была рядом.
– Возможно, не стоило сюда идти, – мрачно сказал он.
Степана не ответила.
Тем временем жажда уже вовсю давала о себе знать. Пока это была просто густая слюна во рту, но Инцелл уже представлял, во что это превратится позже.
– Пойдём внутрь, – предложил он.
Они прошли по изуродованным дверям. Шаги подняли облачка пыли и снега.
– Где же все? – тихо спросила Степана.
– Я этого ждал, – так же тихо, как будто говорил не с ней, сказал Инцелл. – Давно было чувство, что нас совсем бросили. Мы – экономически нерентабельны.
Степана наморщила лоб и оглянулась на него.
– Но… Как же наша студия? Зачем всё это было и… Почему именно сейчас?
Инцелл уже думал об этом. Они даже об этом говорили. Эти мысли пугали его больше всего, потому что за этим всем стояла тотальная, глухая неизвестность. Он пожал плечами.
– Теперь мы сами по себе.
Это было единственное, что было ясно наверняка.
Речь шла не о свободе в истинном смысле, а в том другом, когда тебя просто вычёркивают из чужих расчётов, как лишнюю переменную
Они помолчали.
Когда-то Инцеллу на глаза попался текст про справедливое распределение благ. Текст очень вдохновил его, только одна проблема – сейчас было непонятно, от кого кому и что перераспределять. Поверхностное понимание этого текста когда-то дало почувствовать почву под ногами, но даже если всё это имело смысл когда-то, теперь все эти слова были лишены всякого смысла.
К жажде стал добавляться голод. Несмотря на общую безнадёгу, пара всё-таки решила осмотреть бывший офис управы или «у-ни-вер-си-те-та».
Было много пыли. Очень много. Всё выглядело так, словно в этих помещениях уже много лет никого не было. И тем не менее тут были места, где слой пыли и инея истончался или был смешан с грязью – кто-то ходил здесь, хотя тоже весьма давно.
Найти что-либо полезное или хотя бы просто нечто, за которое можно было зацепиться взглядом, не получалось. Да и как можно что-то найти, когда не понимаешь, что ищешь?
Он не представлял, как функционировало это здание. Возможно, это было что-то сродни храму, который они прошли, когда перешли через мост. В пользу этого говорило отдалённое сходство в архитектуре. Ему почему-то всё время казалось, что рядом с дверями должны быть какие-то таблички. Табличек не было, но, присмотревшись, он разглядел прямоугольные пятна на стенах – значит, когда-то они всё-таки висели. Где располагались офисы сотрудников бывшей управы, можно было лишь догадываться. Например, где-то стоял огромный стол, напротив него веером уходили вверх лавки со столами. Фантазия Инцелла нарисовала картину, где сидит начальник управы или университета, а перед ним толпа подчинённых, взирающих на него сверху вниз, он что-то им рассказывает, а они слушают, положив руки на столы перед собой. Инцелл предположил, что где-то тут должен быть холодильник, и поделился этим соображением со Степаной.