Темнота оказалась не абсолютной. Ему так казалось из-за одеяла, которое свалилось, когда он сел. В скудном свете, попадающем в комнату из большого окна, он увидел, что лежит в куче одеял и пледов, которую он видел со стороны, когда уходил из студии утром. На него повернули головы люди с едва различимыми и смутно знакомыми лицами.
– Очнулся, – тихо сказал один из них.
Инцелл узнал голос. Это был тот самый парень, который громко чавкал и которого Инцеллад хотел ударить за это. Сейчас он был так рад слышать этот голос, что на глазах выступили слёзы. Чёрт с ним с чавканьем, главное – они в безопасности. Он вдруг понял, что не знает, находится ли здесь Степана.
– С-степана, она…
– Рядом с тобой.
Инцелл посмотрел вокруг.
– Под одеялами. Вся в крови, мы её заклеили как могли. Тебя тоже прокололи, много крови вытекло, но повезло, что крупных сосудов задели не очень много, мы их перетянули.
– Отлично. Просто отлично, – прошептал Инцелл, откидываясь обратно в одеяла.
– Ну как сказать, – раздался приглушённый одеялами голос, – восстановить запас сил не получится, еды-то нет.
Инцелл хотел что-то сказать или махнуть рукой, мол сейчас это неважно, но сил уже не было совсем.
Он пролежал какое-то время, глядя в потолок, а потом вдруг ему до слёз захотелось обнять девушку. В нём опять откуда-то появилась энергия для движения, он пошевелил руками, нащупывая её рядом с собой. Степана оказалась буквально в нескольких сантиметрах от него. Она лежала неподвижно, но была тёплой. Жива.
Он обхватил и прижал к себе тело Степаны, закрыв её от внешнего мира. Прежде чем отключиться, он успел почувствовать шевеление со всех сторон. Паника не придала ему сил, он уже со всем смирился. Организм был слишком истощён. Но ни укусов, ни новых уколов не последовало. Это их коллеги забирались в кучу одеял, пледов и ковров, заворачивались в них и прижимались друг к другу, чтобы тепло не выветривалось как можно дольше.
Почему-то именно в этой относительной безопасности Инцелл острее всего за весь день почувствовал свою неспособность защитить себя и Степану. Так было всегда. Они никогда не контролировали свою жизнь, всегда зависели от чьей-то воли. И всех это устраивало. Просто сейчас эта зависимость повернулась своей истинной стороной. Они лежали в отключённом от систем жизнеобеспечения здании, полном кровожадных существ, ищущих способы пробраться сквозь запертые двери и лазы вентиляции, полностью забытые и никому не нужные, как и они, но уже полностью лишённые человечности. Инцелл понимал, что шансов выжить у них нет. Но, наверно, впервые в жизни именно сейчас он был готов бороться, ему хотелось жить. И он хотел, чтобы жила и Степана. И остальные. Он вдруг понял, что такое любовь, сейчас он не мог бы сказать, что именно он любил, это было нечто большее, чем привязанность к каким-то конкретным людям, но он был уверен, он знал, что это чувство не даст ему умереть этой ночью, что завтра он проснётся и подумает, как им выпутаться.
Глава 6
Инцелл открыл глаза, когда небо только начало светлеть. Снегопад стих. Обыкновенно, опорожнившись, тучи не уходят, а просто висят над Москвой, как бы отзеркаливая серым цветом белизну земли. В этот раз небо было кристально ясным. Это было необычно. Инцелл вспомнил своё детство: там было много ясных дней.
В предрассветном небе пролетело что-то быстрое, оно светило ровным светом, проходя чуть выше линии горизонта. Инцелл подумал, что это могла быть какая-то станция, куда когда-то люди летали с непонятными для него целями. Интересно, как оно там, вне Земли? Вне Москвы, вне экопоселений, куда все они мечтали откупиться, вне этой жестокой системы заработка.
Инцелл пошевелился. Тело откликалось неохотно, как будто с задержкой, суставы ломило, видимо из-за вчерашних судорог. Он захотел перевернуться, лицо непроизвольно скривилось от непомерного для такого простого действия усилия. Потом он вспомнил, что прижимал Степану и из-за этого не чувствовал рук. Он кое-как высвободил их из-под девушки, подождал, пока по ним протечёт кровь, перетерпел обычные в таких случаях «иглы» и приподнялся. С него свалился ворох тёплого тряпья. Он всегда считал такие вещи архаичными и нелепыми. Бумажная одежда, которую можно было изготовить под любой размер и пропорции, казалась идеальной.
Хорошо, что у них сохранилось это тряпьё.
Внутри кучи что-то сопело, шевелилось и похрапывало. Инцелл проснулся первым. Он подумал, что ничто не мешало старшакам попытаться выпить их кровь после того, как коллеги отбили их со Степаной. Но эти сломанные создания, видимо, были слишком трусливы, чтобы пытаться напасть на группу здоровых молодых людей, пусть даже спящих. Повезло.