– Сиди! – осадил чавкун своего молчаливого коллегу.
Они просидели на крыше довольно длительное время и сильно замёрзли. Собственно, Инцеллу было ясно, что они все смертельно простудились. Степана, которая и до этого, лёжа под одеялами, тяжело дышала, сейчас была практически без сознания: она полулежала, облокотившись на ледяной изгиб крыши старого здания. Ледяные конечности самого Инцеллада резко ощущались на фоне бьющего изнутри озноба. Он попытался пошевелиться, но не смог поднять даже рук.
После наступления сумерек в темноте ожидаемо раздались шепотки и шорохи. Старшаки отважились наконец вылезти на крышу и взять своё. Инцелл думал об этом отстранённо, как уже наполовину умерший. То, что происходило в данный момент, происходило уже не с ним. Тот неуверенный парень, питаемый иллюзиями о родительском доме, о почти недостижимой свободе и жизни на природе, вне мёртвых бетонных и железных строений, ушёл, уступив место дерзкому, но очень наивному человеку, готовому рисковать ради близких и собственного счастья. Но он потерпел поражение. Здесь не было ничего, что могло бы ему помочь. Безразличный мир просто был, и в нём был он, и они никак не пересекались.
Инцелл вздохнул. Это было больно, в лёгких жгло. Тени, выбиравшиеся из окон по периметру крыши, рассыпались и передвигались перебежками, прячась за изломами. Даже сейчас, когда все они были бессильны, старшее, сгнившее поколение пряталось в тенях – это был их образ жизни. В них не было достоинства и смелости даже для того, чтобы забрать их жизни в открытую.
Это не утешало. Зато отвлекало от мыслей о неминуемой смерти. Он вообще никогда не думал о ней до этих последних пары дней – настолько он был поглощён внушённой фантазией об откупе. Это было страшно.
Тень вышла, в руке её было что-то длинное. Понятно, сейчас воткнёт. И она действительно воткнула. Подвижные, тёплые по сравнению с его замёрзшей кожей губы присосались к месту прокола. Через минуту его руки и ноги были облеплены выродками, не справившимися с поиском самостоятельности и счастья в жизни.
Он проваливался в себя. Его что-то потянуло, он думал, что уже потерял сознание, но затем увидел себя как будто со стороны: он был уже не на крыше, а рядом с ней, и его уносило, он покидал это место. «Ну и хорошо, ну и отлично», – подумал он с детской обидой, как будто этим причинял боль этим мерзким существам.
– Помоги! – раздался далёкий знакомый голос.
Чавкун. Его бесячая манера жевать, раскрывая рот, останется тут, точнее вообще исчезнет, как и этот человек. Ну и хорошо. Ну и пошло оно всё. Я этому миру ничего не должен, он мне ничего не дал. Пошло всё. Наконец можно расслабиться и ни о чём не беспокоиться. До свидания.
Глава 8
Пробуждение было быстрым. Инцелл открыл глаза и сел на кровати. Тело было полно сил, следов простуды и голода не было. Он осмотрелся. Его окружали серые стены, матово блестящие в исходящем словно отовсюду свете. Источник света Инцеллу локализовать не удалось.
Он поднялся, ноги слегка оторвались от пола. Ощущение было странным. Тело как будто стало кратно сильнее. Помещение было небольшим, от кровати, где он очнулся, до любой стены было шагов пять. Он помахал руками. Что-то было не так – видимо, действовал какой-то препарат, усилия для подъёма руки почти не требовалось.
Инцелл осмотрел себя: на нём был надет комбинезон, но не из той трескучей бумаги, а из мягкого, эластичного материала.
Он снова сел. Тело адаптировалось к непривычным ощущениям, и он сфокусировался на окружении. Оказалось, что пол и потолок переходят в стены не под прямым углом, а округло загибаясь так, что между ними не было стыков. Инцелл потрогал пол пальцем. Палец коснулся прохладного матового металла. По крайней мере, всё ощущалось примерно так, как выглядело. Это место не было похоже ни на одно помещение, где он бывал раньше.
Двери или входного проёма не было. Инцелл просканировал взглядом каждый сантиметр окружавших его стен, но не понял, как сюда можно было попасть. Или как выбраться. В момент, когда его сердцебиение участилось и страх начинал сдавливать горло, раздалось слабое шипение: участок стены приобрёл едва заметные контуры и отъехал в сторону. В комнату шагнул очень высокий человек с тонкими конечностями и крупной головой. Он согнулся почти вполовину, проём явно не соответствовал его росту. Человек был одет в комбез из того же материала, судя по виду, но цвет у него был серым. Несмотря на вытянутый череп, лицо человека было поразительно круглым, как будто у него был отёк. Лицо и черепная коробка будто принадлежали двум разным существам и были небрежно склеены на одной голове; это вызывало ощущение противоестественности, словно сама физиология этого человека должна была делать его тяжело больным. Однако человек приветливо улыбнулся. Он явно не догадывался о своём нездоровье.