– Здравствуйте, Инцеллад, – сказал он и учтиво принаклонил странную голову.
Инцелл не привык к таким манерам, и это усилило неприятное впечатление.
Он не знал, что сказать, поэтому выпалил первое, что пришло в голову:
– Где Степана?
– В безопасности.
В голосе человека было что-то, что делало его неприятным даже больше, чем внешность. В нём звучало благополучие. Инцелл достал это слово откуда-то из подсознания и точно не смог бы его определить. В этом человеке не было страха, что он не откупится, что не встретит своих родных. Он не боялся умереть от простуды или лишиться ментального здоровья, из-за чего его работоспособность так упадёт, что он, опять же, не сможет себя откупить, обеспечить базовые медицинские услуги и право на кормёжку.
– Я спросил не это, – сказал он.
– Нет, но именно это тебя интересовало. Я вижу, ты в порядке, пойдём со мной. Хотя… может быть, ты хочешь поесть?
Инцелл не успел ответить, как незнакомец за два шага преодолел пространство от двери до противоположной от кровати стены. Там быстро поднялась невидимая, как и дверь до этого, панель и раздалось шипение. Человек сунул в открывшееся окошко руку и достал оттуда бумажный стаканчик. Вид привычного материала неожиданно понизил тревогу Инцелла, а незнакомый, но приятный запах заинтриговал.
– Это горячий шоколад, – сказал человек.
Инцелл взял стакан и отпил горячей жидкости. Вкус был приятным. Даже очень. Он глотнул ещё. В теле мгновенно добавилось бодрости, хотя он и так чувствовал себя неплохо. На последних глотках, когда первое впечатление уже растворилось, Инцелл всё же уловил в этой жидкости знакомые нотки того самого первородного белка, который отчётливо ощущался в студийной кормёжке. Неожиданно, но это ещё больше придало ему уверенности в себе, как бумажный стаканчик до этого. Всё-таки кое-что общее у этого места с его миром было.
– Нравится?
– Нмнда, – промямлил он.
Он не очень понимал, что именно хочет выразить: благодарность или показать, что ему всё равно. Хотя для демонстрации независимости было уже поздновато: он выпил весь стакан за несколько секунд.
– Смотри, – сказал высокий человек.
Панель с кормушкой закрылась, а участок стены в его, Инцеллада, рост вдавился и отъехал, обнажив знакомую площадку: душевую. Внешне она отличалась от той, где он привык выпускать пар и мыться, но назначение этого пространства было узнаваемо.
– Если нужно, я подожду, – сказал великан.
На этот раз в его голосе прозвучало чуть больше приторности, и Инцелл понял, что лучше отказаться.
– Спасибо, я потом схожу, – сказал он. – Как вас зовут?
– Это неважно. Тебе предстоит многое узнать, не забивай голову второстепенными данными. Если готов, пойдём за мной.
Каким-то образом вежливость прозвучала почти как приказ.
– Куда?
– К человеку, от которого зависит, останетесь ли ты и твоя подруга в безопасности или нет.
Несмотря на внешнюю вежливость, Инцелл почувствовал опасность. Он снова оказался в зависимости от чьих-то решений. Даже странное, смешное телосложение не разбавляло этого впечатления.
Инцелл, ничего не сказав и не глядя на долговязого, прошёл в открытую в стене дыру.
Снаружи был длинный коридор, идущий из ниоткуда в никуда. Он тянулся в обе стороны от проёма в стене, откуда он только что вышел. Материал – тот же матовый металл, как и в комнате, а свет, казалось, шёл отовсюду. Дверей также не было видно, но Инцелл догадывался, что тут их было много. Коридор был широким ровно настолько, насколько это было необходимо, чтобы в нём могли разойтись два человека.
– За мной, – услышал Инцеллад.
Дверь с шипением вернулась обратно.
– Мы всё ещё в Москве? – спросил Инцелл в спину, точнее в поясницу человеку.
– Москва? Нет. Территориальные категории тут не актуальны.
Инцелл не понял ответа, но понял, что он далеко и от Москвы, и от родительского дома.
Идя по коридору, он приглядывался к пространству вокруг. Зацепиться за что-либо было трудно, всё пространство было сплошным серым рукавом. Прошло несколько минут, а коридор не заканчивался. Инцелл заметил, что он всё же не идеально ровный – пространство плавно изгибалось, и из-за этого дверь, которая запирала этот конец, стала для него неожиданностью, он почти налетел на своего высокого провожатого. Догадаться, что за перегородкой было невозможно: надписей на том, что трудно было назвать дверью, не было.