Провожающий не разговаривал и не оглядывался. Они повстречали других обитателей этого места. Они были сложены также – высокие, с длинными конечностями и головами формы перевёрнутой капли. Их лица казались открытыми, гораздо более живыми, чем у того, кто сопровождал Инцеллада. На них была та же одежда, что на Инцелладе и его провожатым, но комбинезоны были синего цвета. Он впервые задумался, что эта расцветка могла что-то значить. Инцелл видел, с каким любопытством они смотрят на него. В этом было что-то унизительное. Он был для них любопытным, новым явлением, каким-то странным существом, потешным, но не более того. Инцелл задержал голову в прямом положении и перестал обращать на них внимание.
Несмотря на новизну и неуважительное любопытство здешних обитателей, Инцелл с неохотой признал, что чувствует себя здесь чуть лучше, чем в студии. Наличие базовых материальных благ сказывалось на измождённой психике позитивно, невзирая на огромную неопределённость в остальных аспектах его пребывания тут.
Иногда встречные шли парами. Инцелл заметил, что они никогда не разговаривали между собой. Эту деталь он отложил себе в память для дальнейшего выяснения.
Провожавший его мужчина резко остановился возле очередной незаметной двери. Дверь отъехала. Инцелл так и не понял, как именно тот открывал все эти двери. Тот не обернулся, и Инцелл зашёл следом. Как только он вошёл, дверь закрылась. Провожавший встал спиной к двери, убрав руки за спину.
Внутри было серо – тот же серый металл, но сама комната была больше той, где он очнулся. В центре стоял серый стол, за ним сидел человек. Он не был похож на всех, кого Инцелл успел встретить в этом месте. Довольно низкий, коренастый, с редкими седыми волосами. Его телосложение описывалось одним словом: нормальное. По сравнению с тонкокостными великанами он выглядел необычно обычно, как какой-нибудь коллега Инцелла из студии, выросший и не превратившийся в старшака. Только в лице читалось что-то, что напомнило Инцеллу провожавшего его великана, который сейчас перегораживал выход своим телом. Комбинезон был тоже серый, но, как показалось Инцеллу, чуть темнее, чем у оставшегося у двери великана. Внимательные, синие глаза вцепились в его лицо. Именно «вцепились» – Инцелл почти физически ощутил этот эффект. Его оценивали, анализировали. По здешней традиции человек не представился.
После неприятного молчания он проговорил:
– Встаньте к этой стене, пожалуйста.
Инцелл не повиновался. Вместо этого он спросил:
– Что со мной будут делать?
– Небольшой тест, – ответил мужчина.
Неоспоренный приказ продолжал давить на Инцелла.
Инцелл ненавидел тесты. В последний раз он сдавал что-то вроде теста перед тем, как его отправили в стримерскую студию. Он тогда сильно нервничал и накручивал себя тем, что тест на самом деле выявляет не то, о чём напрямую спрашивают в вопросах, а некие скрытые между строк и смыслов закономерности.
Человек с непроницаемым взглядом продолжал молча давить. Программа приказа в мозгу Инцеллада начала выполняться – он подошёл к стене и уставился на неё.
Всё тот же матовый металл.
– Тебе будут показывать картинки, – сказал мужчина; голос у него был не злой, не грубый, но Инцеллу чудилась в нём угроза.
Он никогда не сталкивался с такими людьми. Небольшое разнообразие тех, с кем он общался в течение жизни, не позволяло ему понять тип этого человека, его мотивы, что заставляло нервничать ещё сильнее.
– Сейчас ты увидишь картинки – разные образы. Ты должен озвучивать первое слово, которое придёт тебе в голову при виде этих картинок, и прибавлять к нему один эпитет. Тебе понятна задача?
Инцелл подумал. Он не был уверен в слове «эпитет».
– Я должен называть два слова: что вижу и как-то дополнительно описать это одним словом.
– Верно. Два слова, больше не надо.
Опять обострилось это чувство – что он маленький, что в мире действуют несоизмеримо большие силы, и с ним в любой момент могут сделать всё, что захотят, а он даже не будет понимать, что именно и зачем. На самом деле они жили так всю жизнь, но методы воздействия этого человека уменьшали его до совершенно беспомощного состояния.
Первая картинка оказалась жёлтым подобием динозавра. Он был плоским и смазанным, поэтому оставались сомнения, но он всё же сказал:
– Жёлтый динозавр.
Потом картинки стали появляться быстрее, времени на обдумывание не было.
– Красная зажарка, серый овёс, коричневый карлик, осенний пейзаж, весенний динозавр, оранжевый кокс, – слова выскакивали почти случайно, откуда-то из подсознания.