Фразы звучали абсурдно, но внутренне они были истинны – Инцелл не смог бы описать это чувство точнее.
Он ожидал дальнейшего ускорения и боялся ошибиться, хотя ошибок тут быть в принципе не могло. Но в какой-то момент случилось нечто. На границе его зрения, а он стоял вплотную к стене, то есть она занимала почти сто процентов поля зрения, стали мелькать световые пятна. После этого понимание картинок затруднилось, а потом он перестал узнавать образы. Вероятно, то, что он видел на периферии зрения, каким-то образом блокировало его способность к распознаванию.
Но как ни странно, в момент, когда этот паралич распространился на всё тело, Инцелл испытал то же чувство, которое вызывала в нём долгая концентрация на бабушкиной подушке: внутри образовался кокон, в котором прятался он сам и его способность реагировать на внешний мир.
Как только кокон замкнулся, он опять смог распознавать картинки.
– Каменная карамель, вонючие номера, странный протуберанец…
Картинки продолжали сменяться, команды «отбой» не было. Сколько это длилось, Инцелл даже не догадывался. Он восстановил темп и, опираясь на эту внутреннюю крепость и банальное упорство, атрибутировал увиденное, пока поток картинок не кончился.
– Всё?! – крикнул Инцелл, куда-то за плечо, потому что с ним долго никто не заговаривал.
Несколько секунд висела дискомфортная тишина.
– Я, вероятно, не должен знать, в чём суть теста, но, может, вы всё же скажете? – спросил он.
Он задал вопрос непривычно дерзко для себя, и ему стало неловко.
– Присядьте, Инцеллад, – сказал коренастый мужчина.
Спина вспотела. Инцелл представил, что собеседник имеет доступ к его импланту и считывает его физиологическое состояние. Это вызвало новый приступ беспокойства, и спина вспотела ещё больше.
– Не беспокойтесь, – сказал мужчина своим ровным тоном, – вы уже сделали всё, что нужно. По сути, вы были приняты ещё до очного знакомства, этот тест – так… подстраховка. Возможно, у вас есть какие-то вопросы.
Это был не вопрос, а утверждение – приглашение к разговору, как понял Инцелл.
Нельзя сказать, что у него были вопросы, всё состояние его разума было сплошным вопросом.
– Честно, я вообще ничего не понимаю. Я не знаю ни где я, ни чего от меня хотят, ни что со мной будет. Где Степана?
– Не торопитесь, давайте по порядку.
– Ну… ладно, – он смущённо улыбнулся, будто сам себя одёрнул.
– Вот и славно. Можете мне поверить, что некоторые вещи должны быть объяснены в подходящее время, потому что иначе вы не поймёте всю серьёзность положения. Вы молоды, и у вас не совсем верное понимание приоритетов.
Голос этого человека подействовал на него гипнотически. Инцелл испытал неловкость при мысли, что он настаивает на своих вопросах.
– Но ведь… вы от меня чего-то хотите, разве не так? Не лучше объяснить мне, в чём дело? Вдруг я… не соглашусь?
Человек поднял бровь.
– Да, вдруг не соглашусь. Что я вообще здесь делаю, почему меня сюда при…везли?
Он хотел сказать «притащили», но ему показалось это слишком грубым. Ему сейчас вообще хотелось ругаться, причём так сильно, что чесались дёсны.
– Там, в городских джунглях, у вас всё ещё действует древняя фаллическая этика – правота на стороне того, кто проявляет инициативу, здесь всё не так. Вам всё объяснят. Просто подождите.
У Инцелла опять вырывали рычаги управления своей жизнью. Он ничего не понимал и стеснялся этого. Эти люди были старше, умнее, хорошо манипулировали. Но кто дал им право на это?
Вопросы роились, сталкивались, каждый требовал, чтобы задали именно его. Они походили на птенцов хищных птиц, не способных договориться, кто первым вылетит из гнезда, и из-за этого застревали все.
– Мне бы хотелось, чтобы вы вытащили оставшихся там людей, – это была единственная мысль, которая не толкалась вместе с остальным. Она оказалась самой верной.
– К сожалению, наши ресурсы ограничены.
Инцелл ждал продолжения, но человек просто смотрел на него. Он всё высказал по этому поводу.
– Я так думаю, – Инцелл вскинулся, он решил действовать правильно, – мои друзья остались там умирать!
– Они не твои друзья. Вспомни, как вы общались до того, как всё это началось. Ты даже не можешь вспомнить их имён.
Что-то перевернулось. Новый покров слетел с его внутреннего взора. Инцеллад, Степана… кого ещё он мог назвать по имени? Почему-то раньше такое положение дел казалось таким естественным. Он не мог вспомнить их имён сейчас или вообще никогда не знал их?
– Но они помогли мне, – тихо сказал он.
– Помогли. И оказали нам услугу, мы не ожидали, что ты сорвёшься с места и отправишься в свой маленький поход. Позволь задать вопрос: что ты хотел там найти?