– Управу, – Инцелл развёл руками.
Человек откинулся на своём стуле.
– Управу.
Инцеллу показалось, что тот улыбается.
– Что бы всё это ни значило, они действительно меня спасли, и я должен…
– Не должен. Они все мертвы.
– Не верю.
– Придётся.
Кулаки Инцелла сжались.
– У тебя нет выбора. Ты больше никогда там не окажешься.
– Почему?! Где мы?!
– Ответ на этот вопрос ты получишь, когда придёт время. Он связан с целью, ради которой тебя вытащили на орбиту.
Слово «орбита» прозвучало как чужое заклинание: в его голове вспыхнул только образ светящейся точки, бегущей по небу, и ничего общего с собственной жизнью в нём не находилось.
Плотину эмоций прорвало, Инцелл ощутил мощный напор гнева. Как ни странно, он не лишил его возможности думать, а наоборот – склеил несколько фрагментов его раздробленной и аморфной психики.
Человек улыбнулся. В этой улыбке было настолько глубокое понимание творящихся внутри Инцеллада процессов, что все возгласы, требования, упрёки распались сами собой. Он заранее знал, что Инцелл хочет сказать, и видел, что Инцелл знает, какие ответы получит.
Выходит, коллеги, которые спасли его от старшаков-каннибалов, были мертвы? Их со Степаной вытащили, а остальных оставили там, чтобы эти жуткие существа до конца выпили их кровь?
Взрослое лицо. Инцелл понял, почему лицо этого человека казалось ему таким чужеродным и отталкивающим. Он впервые увидел по-настоящему взрослого человека. У его родителей лица были не такие. Они были как бы размягчёнными. Что-то похожее на этого человека он помнил в смутных воспоминаниях о бабушкином лице, но оно всегда излучало любовь, а здесь была только суровая целесообразность. И именно этот взрослый только что спокойно сообщил ему, что тех, кто вытащил его из-под старшаков, больше нет.
– Степана.
На лице мужчины опять проступило подобие улыбки, он склонил голову на бок и широким жестом указал туда, где была невидимая сейчас дверь. Провожавший его великан отошёл в сторону.
Инцелл ждал, что войдёт Степана, но ничего не происходило. Он понял, что его приглашают на выход.
Его проводили в ту же комнату, где он очнулся. По крайней мере, она выглядела так же, как та. Желание задавать вопросы отпало. Он понял, что прямо сейчас ему не дадут увидеться со Степаной. Великан уже согнулся, чтобы выйти, но Инцелл спросил:
– Как получить горячий шоколад?
Тот повернулся, подошёл к пищевому блоку. Инцелл остановил его жестом.
– Как мне самому его получить?
Великан холодно посмотрел на него.
– Помнишь, как ты подсоединялся к консоли для стрима?
Инцелл кивнул.
– Сделай то же самое, но без физической гарнитуры.
– Там у меня были накладки на голову, интерфейсы…
– Здесь их нет.
Сказав это, он повернулся и вышел, согнувшись почти пополам.
Инцелл постоял перед отражающей поверхностью места в стене, откуда тот доставал стакан с вкусной и питательной жидкостью. Он пытался вспомнить последовательность подключения через специальное соединяющее устройство, но тут ничего подобного не было, поэтому он сдался и лёг на кровать, которая тут же откликнулась подстройкой формы под его тело.
Мысли хаотично мелькали, не давая сосредоточиться на главном. Сейчас главным для него было понять, где он и что от него хотят. Инцеллу понравилась мысль, что он мог попросить что-то за действия, которых от него ждут. Раньше его работу оплачивали возможностью вырваться, откупить себя из города, чтобы увидеться с родителями и пожить на чистом воздухе, где всего вдосталь, так почему бы не попросить за свои услуги того же? Он впервые поймал себя на мысли, что может не только умолять и ждать, но и выдвигать условия. Но неизвестности было слишком много, он не знал, с чего начать. Вихрь предположений улетал в бесконечность, мозг просто отказывался работать. Так, в лихорадочном метании, Инцелл потерял связь с внешним миром и погрузился в тревожный сон.
Глава 9
Тёмное помещение, тёплая кровать и тени, мечущиеся в углублениях между брёвнами. Нет, не тени – свет. Световые пятна набегают, рассеивая тьму, бесконечно стремящуюся заполнить всё пространство. Источник света был где-то позади, но лучше к нему не поворачиваться. Почему-то хотелось остаться в таком положении как можно дольше, чтобы никто не узнал, что он не спит. Зачем? Боязнь быть пойманным? – Нет, тут другое. Хотелось подольше остаться в этой неге, в ощущении безопасности и приятия, которое даёт обстановка.
Ощущение безопасности и безграничного приятия: мир принимает тебя и сам принят тобой, никто ничего не требует, не оценивает, все просто живут рядом под одной крышей – вот что дарило это чувство.