Оцепенение было разрушено шепотками сидящих вокруг. Его оцепенение настолько развеселило остальных, что они перешли на вербальное общение. Гордость заставила его собраться. Бессмысленно сравнивать это ощущение с контрастным душем, потому что где была холодная волна гордости на фоне жгучего стыда, а где обжигающая волна стыда на фоне уязвлённой гордости, разобрать было невозможно да и незачем.
Инцелл сел на свободное место.
Кабина двигалась бесшумно, и, если бы она не была прозрачной, Инцелл бы не понял, что они двигаются, – настолько мягким было движение.
Через пару минут Инцелл слегка расслабился. Этому поспособствовал вид. Он видел теперь, что бесконечно длинный коридор – это гигантское кольцо. Оно было настолько большим, что угол изгиба был незаметен, когда идёшь внутри него. Местами с внутренней стороны кольца были как бы наросты или пристройки. Они выпукло выделялись на ровной поверхности стенки и располагались через равные промежутки. Потом он заметил, что движение его кабины не было направлено к центру станции. Линии сообщения между разными точками станции были не радиальными, а шли в обход центрального узла, имея при этом разную длину.
Инцелл представил себе заштрихованный круг, чтобы лучше понять устройство этой станции. Центральный узел виднелся издалека как серый цилиндр, о размерах которого могло поведать только воображение, потому что соотнести его с чем-то из виденного раньше было невозможно, а расстояние не позволяло сделать собственные хотя бы приблизительные замеры. Но главным объектом была, конечно же, красивая сине-зелёная планета под ними. На ней заметными чёрными волнами расходились тёмные пятна, что-то ярко вспыхивало. Инцелл впитывал увиденное буквально всем телом.
Едва оторвавшись от созерцания космических видов, он увидел на себе такие же любознательные взгляды, каким его собственный был обращён к зрелищу за стеклом. Любопытство и снисходительное доброжелательство – всё как обычно, только умноженное на большое количество одновременно присутствовавших жителей этой станции.
– Похоже, это тот, что снизу, – тихо сказала высокая женщина сидевшему рядом мужчине, в упор смотря на Инцелла.
Мужчина плавно кивнул, не считая нужным отвести взгляд от лица Инцелла.
– Похоже. Он совершенно не обучен контролю. Это не похоже ни на что из того, что я видела раньше. Его физические показатели очень близки к критическим, но он даже не понимает этого.
– Страшно представить, каково жить без возможности мониторить своё тело, – ответил мужчина. – А что у него в голове – представить сложно.
– Это ужасно, – расширив глаза, сказала женщина. – Родной мозг не может совладать с организмом. Это всё от необразованности, какой же мрак творится внизу! Мне даже немного неловко, что всё так получилось.
Инцелл понимал, что они понимают, что он их слышит, им просто не было дела. Инстинкт говорил, что это характеризует их как плохих людей, а ум – что они не могли вести себя иначе, он для них такая же диковинка, как они для него. Но он был слишком молод и просто не мог справиться с ледяной волной стыда и жаром злобы, которые на него нахлынули. Он не виноват, что родился и рос в таких условиях. Эти высокомерные великаны не знают ничего о жизни там, за пределами хорошо отлаженной инфраструктуры кольца.
Усилием воли Инцелл приглушил внимание и сфокусировался на более важной для него проблеме: управлении реальностью. Точнее, управлении восприятием реальности. Эти вечно молодые, а может, вечно пожилые люди со своим высокомерным поведением не стоят его нервов.
Оранжевая полоска всё так же тянулась сквозь пространство, проходя через стену транспортной капсулы. Инцелл хотел овладеть этим навыком, чтобы строить себе маршрут самостоятельно. Для начала, конечно, неплохо бы обзавестись схемой всей станции, но он отложил это и сконцентрировался на том, что у него уже получалось, пусть и случайно, – на свете. Общий принцип работы с имплантом был по-прежнему неясен, поэтому Инцелл представил фантомный щуп, который обозначал его внимание. Пот неприятно выступил на коже.
После минуты интенсивного обмацивания воображаемого тентакля, щёлкающего воображаемые тумблеры, Инцелл обмяк. Он уже пробовал этот метод – ещё с кормушкой: не сработало тогда, не получилось и сейчас. Пару раз он добивался успеха с дверями. Направлял команду. Не визуализировал ничего, просто посылал мысленную интенцию. Но то были внешние объекты. Как направить команду внутрь себя?
Он отвлёкся на – как он их про себя назвал – силовые кабели: те же полувиртуальные интерфейсы, висящие в кабинке под потолком, такие же, как внутри кольца. В этот момент мир побелел.