Он вытер губы и подошёл к ней. Обхватил её за талию, неловко прижал к себе. Девушка прижалась плотнее и взяла его за руки. Тёплая волна омыла внутренности Инцелла, нерешительность прошла. Девушка действительно дополняла его, её близость, её чувства наполняли его силой и решимостью действовать. Способ, которым он поделится с ней своим видением скрытых рычагов управления пространством, вдруг стал до смешного очевидным – как он мог не видеть этого раньше?
Он поцеловал её мягкие волосы и параллельно начал воспроизводить то призрачное ощущение, которое научился генерировать для дачи команды механизмам, словно передавая навык контроля за невидимым органом. Девушка сдавила его руки, чувство было совершенно новым и казалось противоестественным. Контроль над имплантом усиливался, и, поскольку это происходило не по шагам, как у Инцелла, а сразу во всех направлениях, её охватила паника: она впилась ногтями до крови в его кожу и издала тихий стон. Инцелл ощущал их мозговой контакт почти физически. Он всё продолжал формировать у неё нейронные связи, аккумулируя их вокруг импланта; этот процесс казался бесконечным, хотя в реальности прошло не более десяти секунд. В какой-то момент Степана дёрнулась и на этот раз уже громко вскрикнула. Она резко развернулась к нему, и по её глазам он понял, что она не видит, как и он, когда впервые обрёл больший контроль над своим имплантом. В этот момент она была так прекрасна, что в горле сдавило до боли. У него на глаза навернулись слёзы, и сквозь них он увидел, что прекрасные глаза Степаны тоже полны слёз.
Она бросилась к нему и крепко поцеловала, их губы слились в долгом поцелуе.
Глава 10
Их прикосновения становились смелее. Инцелл не до конца понимал, что делает, но тело подчинялось каким-то древним программам, и он старался не мешать. Степана отвечала ему, её движения становились всё увереннее, в какой-то момент инициатива оказалась явно на её стороне, и хотя какая-то часть Инцелла была уязвлена этим, другая, напротив, запылала жгучим желанием близости ещё сильнее. Первобытная сила в девушке была гораздо сильнее, чем в нём, и пытаться контролировать это казалось бессмысленным.
В его голове возникло марево, значение которого он уже знал. Кто-то вломился к нему в голову. Эмуляция чужого сознания ощущалась как онемевший и одновременно наэлектризованный участок. Эти противоречивые свойства чьей-то воли, вклинившейся в их интимное пространство, вызвали резкое отторжение, а следом вспыхнула ярость. Инцеллу показалось, что от собеседника прокатилась лёгкая волна насмешки.
Он знал, кто это был. Тот самый низкий по здешним меркам мужчина, который тестировал его по прибытии в это место.
– Двигаться. Суперординация, – мысли ощущались императивно, тот не уведомлял, а приказывал.
Инцелл сцедил мысль:
– Где?
– Можешь сам. Умеешь.
Чужеродное сознание исторглось из его головы, и Инцелл вдруг осознал, сколько места оно занимало в нём. Но это было не то же самое, что заполнение интересными образами и сюжетами или какими-то важными смыслами, – это была тупая сила, которая тем больше вызывала в нём ненависть, чем яснее он понима л, что тот не имел права врываться к нему в голову и отдавать приказы. Такой тесный контакт с чужим сознанием помог ему разглядеть того человека чуть лучше: тот наслаждался властью, а не просто выполнял свою работу.
Пока всё это длилось, он стоял в противоестественном оцепенении, не замечая этого, зато Степана со страхом наблюдала странную сцену, глядя ему в лицо и крепко сжимая его плечи.
Когда Инцелл пришёл в себя и осознал, что оцепенел на несколько секунд без видимых причин, он через силу улыбнулся. Девушка не спрашивала, но он понимал, что должен объяснить ей.
– Со мной связались, говорят, нужно найти Суперординацию.
– Что это?
– Какое-то место. Здесь никто ничего не объясняет.
– Что они от тебя хотят?
– Я не знаю, – повторил он. – Они ничего мне не объяснили.
– Но ты же общался с ними.
Инцелл посмотрел на неё. Он вроде не упоминал этого, но девушка догадалась сама.
– Да, общался. Если бы ты была там, ты бы поняла, о чём я. Они только тестировали меня, намекнули, что я им зачем-то нужен, но толком я ничего не знаю.