Он оказался на кольцевой платформе. Она опоясывала вытянутый вертикально объект – ту самую бочку, которую Инцелл видел, когда передвигался в кабине. Концы штуковины выходили далеко за зону видимости, платформа, где он стоял, располагалась на условном экваторе.
Было непонятно, каким образом кольцевая платформа отделялась от пустоты, где висела бочка. Никаких бликов или других примет того, что он отгорожен стеклом, не было, и у Инцелла возникло неприятное чувство, что пустота прямо тут, он уже в ней. Как воздух и нормальная температура сохранялись здесь, тоже было непонятно. Оставалось надеяться, что это равновесие продолжится, пока он тут.
Инцелл не двигался. Где-то в глубине сознания шевельнулась фантазия о космосе, но поверх неё сразу легла тяжёлая мысль: его сюда не звали мечтать. Место, куда он шёл, похоже, было здесь, но людей он не видел.
Он сделал несколько неуверенных шагов в случайно выбранном направлении, намереваясь найти какой-нибудь другой проход, где его могли ждать, пока он застыл тут в нерешительности, но в поле его зрения попала фигура, видимая сквозь прозрачную космическую пустоту, почти на противоположном от него радиусе платформы. Фигура была плохо освещена, поэтому деталей он не разглядел, но двинулся к этому человеку.
По пути Инцелл отметил ещё одну деталь: вокруг того, что он про себя назвал бочкой, был своего рода колодец из вездесущего серого металла, на нём вырисовывались вкрапления другого материала – небольшие круги, некоторые ярко светились, другие были едва различимы. Идя по радиусу платформы, он стал замечать, что по мере его движения блёклые круги становятся ярче, а уже светящиеся тускнеют. Зеркала?
Человек, которого он видел издалека, оказался обычного роста. Инцеллу показался этот рост обычным, потому что он видел взрослых людей такого роста, когда был маленьким. Он был выше него на полторы головы, а не на восемь–десять, как другие обитатели станции. Подсознательно это вызвало в нём доверие, хотя уже побитый этим миром молодой человек заставил себя поддерживать в себе тлеющую недоверчивость.
Человек протянул руку.
– Трухан.
Инцелл пожал её и произнёс:
– Вы знаете, кто я.
Его внутренности сжались от его же собственной дерзости, но Трухан просто кивнул, а не набросился на него.
Инцелл быстро отметил ещё одну деталь: одежда. Клетчатая рубашка – такую он видел на отце, – и штаны из плотной синей ткани, которую он никогда раньше не видел. Впервые со времён раннего детства перед ним был кто-то не в комбинезоне из бумаги.
– Пойдёмте со мной, – сказал Трухан, причмокнув губами.
Инцелл уже шёл за ним, но всё же заставил себя спросить:
– Куда мы идём?
– В место под названием Суперординация.
– Я думал, мы уже тут, – проговорил Инцелл.
– Ммм, нет, это машинный зал. Точнее, его предбанник, назовём это так.
Инцелл не знал, что такое предбанник, но интуитивно догадался. Ещё он отметил неприятную манеру Трухана подтягивать губы и причмокивать, как будто тот пробовал слова на вкус, прежде чем произнести их.
– Говоря откровенно, то, что вам представили Суперординацией, является просто головным офисом или пунктом управления, если угодно. Слово просто как-то прилипло само собой, уже даже не вспомню, кто первым его придумал.
Инцеллу было всё равно, как там что называлось и прилипало, его интересовали их судьбы и судьба родителей.
Они прошли по платформе, в которой действительно был ещё один такой же проход, как тот, из которого Инцелл вынырнул на круговую платформу. Трухан уже вошёл туда, а Инцелл остановился и оглянулся. Может, дело было в угле падения солнечных лучей, может, в чём-то другом, но ему показалось, что гигантский цилиндр движется. Движение было уловлено скорее интуитивно, чем собственно зрением, как будто мозг зацепился за какие-то едва различимые детали. Но человек, назвавшийся Труханом, уже был далеко, и Инцелл вошёл в тёмный портал.
Он ожидал той же многомерности и гигантизма, как в «предбаннике» кольцевой платформы, но тут не было ни высокого потолка, ни скрытых тьмой стен. Обычный для станции проход, только форма помещения не была похожа на те, где жило большинство её обитателей. Это место вообще не было похоже на постоянное место жительства, оно больше напоминало технические участки их студии, только не было пыли.
– Вообще, – вдруг сказал Трухан, идя впереди спиной к нему, – вас здесь быть не должно.
– Я знаю.
– Нет, не вообще, а именно сейчас. По плану у вас должна была быть ещё пара дней, чтобы освоиться и привыкнуть к гравитации и в целом к условиям на станции. Но события развиваются слишком быстро, поэтому мы должны приступать сейчас.