Приступать к чему и что там за спешка, Инцелл спрашивать не стал – очевидно, что ему и так это расскажут.
– Молчите? Вы молодец, Инцеллад. Вы очень молоды, поэтому мы очень рискуем.
Инцелл продолжал молчать.
Они подходили к небольшому, жукообразному выросту, вспучившемуся на границе пола и стены.
– Это всё, – Инцелл развёл руками, обводя взглядом стены, – принадлежит какой-нибудь корпорации? Камтек, например?
– Что?
Инцелл почувствовал, что щёки наливаются жаром.
Трухан, чуть добавив в голос весёлости, сказал:
– Это что-то из вашей нижней мифологии, что-то наподобие того, что миром правят корпорации? – спросил он.
– Да, вроде того, – пробормотал Инцелл.
Они вошли внутрь металлического нароста и оказались в небольшом помещении со светящимися на стенах кнопками и чёрными, выпуклыми экранами, на которых загорались и угасали точки, линии и цифры.
Дойдя до середины помещения, Трухан присел на мягкий просиженный пуфик и жестом предложил Инцеллу сделать то же самое. Вся обстановка этого места настолько контрастировала с примелькавшимися видами станции, что Инцеллу казалось, будто они на Земле, в соседнем с родительским доме.
– Сейчас нам предстоит непростой разговор. Мне надо будет быстро ввести тебя в курс событий последних полутораста лет, поэтому слушай внимательно и соображай.
Инцелл в этот момент окончательно решил не подчиняться этим людям автоматически. Для вида он кивнул, а про себя упрямо отметил: «Я всё равно буду перебивать и спрашивать столько, сколько мне понадобится, чтобы понять, что тут происходит и что им от меня нужно».
Вслух он сказал:
– Я слушаю.
Трухан бледно улыбнулся, Инцелл отметил, как тот снисходительно приподнял бровь. Прежде чем заговорить, он несколько раз чавкнул, поджимая губы, что вызвало мурашковый разряд на спине Инцелла, который прокатился параллельно с волной ярости.
– Итак, Инцеллад, вы уже поняли, что мы находимся на орбите Земли. Полагаю, догадок на эту тему у вас нет.
– Нет, – подтвердил Инцелл, – и у меня просьба. Обращайтесь ко мне на «ты».
Трухан подержал губы поджатыми на долю секунды дольше, чем в прошлые разы. Инцеллу это понравилось.
– М-мда, хорошо. Итак, у тебя нет догадок, – повторил он, – тут всё просто: мы – это последний очаг человеческой цивилизации.
Инцелл молча смотрел на него. Видимо, Трухан ждал какой-то реакции, но Инцелл не понимал, чего именно тот ожидает.
Губы Трухана задвигались, он причмокнул.
– Хорошо, а то мне показалось, мы будем часто перебивать друг друга. Мы, все люди тут, и сама эта станция – это то, что осталось от некогда могущественного человечества. Отвечаю на незаданный вопрос: кем же тогда были вы с коллегами там, на Земле? Вы были частью человечества, оказавшейся за бортом цивилизационного процесса. Сущность, благодаря которой такое положение дел стало возможным, это и есть проблема, с которой вы поможете нам разобраться.
Он помолчал. Инцелл тёр кончики пальцев друг о друга и рассеянно смотрел на собеседника, отметив очень круглый подбородок на довольно мужественном лице. Слово «за бортом» странно звенело в голове – будто он всю жизнь болтался на верёвке за кораблём, а корабль увидел впервые только сейчас.
– То, о чём я говорю, называется Весельчак. Это вершина эволюции искусственного интеллекта. Результат органического слияния разных ИИ-моделей, натравленных друг на друга для определения эффективности каждой из них. То, что эта сущность – по сути, побочный продукт эксперимента, не помешало людям сделать её органической частью своей жизни. В последнее столетие Весельчак отвечал за снабжение людей внизу, то есть на планете, разрабатывал стратегии и технологии для колонизации Солнечной системы и делал много всего, о чём мы отдельно говорить не будем.
Инцелл перебил Трухана на вдохе, когда тот собирался продолжить свой рассказ:
– Кто должен был колонизировать Солнечную систему?
Трухан поджал губы.
– Я не очень понимаю вопрос.
– Кто должен был стать колонизатором?
Инцелл сам до конца не понимал, что именно он хочет узнать, но чувствовал, что это очень важно.
– Этот процесс несколько сложнее, чем просто расселение людей, – с чуть большим раздражением ответил Трухан, – но сейчас это уже неважно.
– А для меня важно. Вы ведь сказали, что люди внизу не были участниками цивилизационного процесса, – он подчеркнул это словосочетание, – тогда зачем и для кого процесс колонизации Солнечной системы, если большая часть человечества оказалась не нужна?