Инцелл мысленным усилием окинул ужас осознания бессмысленности человеческой жизни в масштабах космоса, такое словами не объяснить.
Он двинулся по направлению к выходу. Трухан молча повернулся, и они пошли обратно, в сторону кольцевой платформы.
Когда в их поле зрения попала гигантская бочка, висящая в пустоте, Трухан не остановился у края платформы, он вытянул руку за обрез платформы, и та беспрепятственно преодолела невидимую границу, отделявшую космос от воздушного пространства, где они стояли. Инцеллу стало не по себе от увиденного: никакой границы, по крайней мере работающей по интуитивно понятным законам физики, не было. Рука Трухана пробыла на внешней стороне не больше секунды, но когда он показал её Инцеллу, она была красной и припухшей.
– Мы в космосе? – спросил Инцелл.
– Хм, я думал, ты уже догадался, – Трухан с хитрым прищуром посмотрел на Инцелла. – Ладно, я понимаю, о чём ты, – он осматривал отёкшую руку. – Мы с тобой, Инцеллад, находимся рядом с пиком человеческой инженерии. Я хотел, чтобы ты не только услышал это от меня, но увидел и понял. По-настоящему понял. Это, – он ткнул пальцем в металлический цилиндр, – податель энергии, сердце во всех смыслах. Как ты думаешь, почему тебя не прижимало к противоположной стороне кольца станции, когда ты был у себя в каюте?
Инцеллу хотелось сказать что-то, что дало бы понять этому человеку, что он заметил эту странность, когда Степана открыла иллюминатор в своей каюте, но он быстро понял, что это будет слишком по-детски, прозвучит буквально как «я понял, я понял», и он просто пожал плечами.
– Весь механизм очень сложен для объяснения, но попробуй представить, что кинетическая энергия, вырабатываемая за счёт вращения, передаётся на станцию, создавая нужную силу гравитации и запуская динамо-машины, которые вырабатывают электричество. Излишки энергии возвращаются обратно – таким образом, количество энергии для поддержания вращения уменьшается. Посмотри, – он указал на светящиеся пятна на стенах шахты вокруг бочки, – отражённый свет от этих зеркал приводит весь роторный мотор в движение.
Инцелл заметил зеркала ещё когда только вошёл, но тоже решил промолчать.
– Я не понимаю, – сказал он, – как энергия может передаваться сквозь пустоту? Эта штука ведь не соединена со станцией физически? – сказал Инцелл и неопределённо махнул в сторону бочки.
– То, что недоступно пониманию, даёт фантазия. В общих чертах, конечно. Человек не может представить ничего, что другой человек не мог бы сделать. В деталях ты ошибёшься, но в общем будешь прав. Люди осознавали угрозу со стороны растущих мощностей умных машин, поэтому использовали гораздо более ранние технологии – чистую механику, чтобы построить вот это. Исключив угрозу захвата станции ИИ, человечество перенесло сюда свою столицу. Были и другие, но все они питались термоядерными реакторами, которые управлялись программами.
Инцелл всё-таки решил продемонстрировать свою наблюдательность, он сказал:
– Сегментация отсеков станции – это тоже мера защиты? Электронные интерфейсы и цифровые технологии, которые ИИ мог бы взломать, на станции всё-таки есть.
– Да. Как ты догадался о сегментации?
Инцелл вспомнил свой теракт в лифте.
– Я наблюдательный.
Трухан улыбнулся одними губами и кивнул.
– Прежде чем ты узнаешь, что именно от тебя требуется сделать, ты должен знать ещё кое-что.
– Да?
– Это самое важное.
Информация, обрушившаяся на Инцеллада, заставила его забыть, что он оказался на этой станции по какой-то причине и что от него потребуют что-то сделать. Сейчас был самый важный момент разговора, а он был к этому совсем не готов.
– Весельчак, – заговорил Трухан, растягивая и пробуя слова на вкус больше обычного, – это причина, по которой ты тут. Ты поможешь нам устранить его.
Неожиданно для самого себя Инцелл выпалил:
– Да неужели?!
Трухан поджал губы. Он уже не был так воодушевлён, как когда рассказывал об истории человечества за последние полтора века. Его явно задело восклицание Инцелла, хотя сам Инцелл не мог определить, что именно выдавало напряжение Трухана: поза, мимика или что-то невидимое, понятное только людям, находящимся на небольшом расстоянии друг от друга.
– Этот ИИ обучался. В тайне от нас. Он мог всё, даже принимать решения, но всегда только в рамках установленных нами целей. Эта… сущность могла определять вектор развития цивилизации только по нашему запросу: он предлагал варианты, мы выбирали. Не знаю, что мы упустили. Почему-то ИИ решил заняться самоулучшением, достроить в себе ту самую часть, которая отвечала за понимание мира и… – он громко чавкнул губами. – …и, скажем так, за желания.