Степана с ужасом осознавала, что едва обретённое призрачное чувство счастья вытекает у неё между пальцев, и она не знает, каким образом его можно схватить, удержать то, что ей было так нужно, то, о столь острой необходимости чего в своей прежней, тоже призрачной жизни она даже не догадывалась.
Обострившаяся интуиция предупредила о надвигающейся беде раньше, чем кто-либо того хотел, раньше, чем на то рассчитывал Инцеллад. Вся сцена в этом помещении с серыми металлическими стенами, полом и потолком, все умные разговоры – всё служило тому, чтобы забрать у неё то, что ей стало дорого. Аргументы звучали вкрадчиво и рационально, даже с искорками восторга, как будто этим противоестественным близнецам было всё равно, что именно нужно сделать – главное, чтобы это несло для них новизну и удовлетворяло любопытство.
Пока Инцелл, полагая, что она ничего не понимает, вёл разговор, который должен был привести его к гибели, Степана ловила себя на том, что мечтает о том, чтобы мир поскорее погиб и тогда ей не пришлось бы ничего предпринимать. Она поняла, что противостоять ей придётся и самому Инцеллу, ведь та же самая причина, за которую она его полюбила, вела его к смерти. Он собирался добровольно отдать свою жизнь, жизнь, которая была нужна ей, ради спасения людей, которых даже не знал.
Будь у неё в руках такая власть, она бы сама запустила процесс уничтожения всего, если бы этого не сделал ИИ. Зачем ей это всё, если у неё не будет его? Этот мир только забирал у них всё. Она не хотела проживать страдания миллионов таких же, как она, живущих в неведении, боящихся надвигавшейся катастрофы. Ей лишь хотелось, чтобы их с Инцеллом оставили в покое, чтобы у них было время побыть вдвоём.
Человек, который стоял сейчас рядом с ней, самый близкий на свете, уже был от неё бесконечно далёк. Но она не собиралась с этим мириться. Пусть лучше он останется с ней человеком, чем будет выглядывать из её прошлого героем, как выглядывают оттуда другие прожитые моменты её жизни.
Когда неприятный человек в серой форме своим приказным тоном позвал их пройти с ним, Степана решила, что не даст случиться тому, что они собирались сделать с Инцелладом. Странно, но это решение оказалось самым спокойным и взвешенным фрагментом её разума, став вершиной, островком уверенности среди всего бурлящего и ненавидящего внутри.
Если они хотят спасти остатки бессмысленной, высокомерной цивилизации, которая сама себя завела в тупик, пусть делают это. Но не за их с Инцелладом счёт.
***
В коридоре они оказались зажаты телами высоких людей в серых комбинезонах. Непонятно было, взяли ли те их в коробку нарочно или узкое пространство рукава станции само заставило выстроиться вокруг плотным строем, но Степана ощущала себя пойманной в ловушку. Лицо шагающего рядом Инцеллада выражало спокойствие: он, по-видимому, не собирался бунтовать против собственного убийства. Это злило её ещё сильнее.
Инстинкты кричали, что она должна бежать: погасить им свет и бежать. Но куда? Она предполагала, что её новые возможности могли бы помочь с навигацией, эта догадка подтверждалась рассказами Инцелла о том, как он бродил по станции в поисках ответов, но научить её этому приёму он не успел. К тому же за серым металлом этих бесконечных коридоров была пустота.
После довольно долгого прохода внутри рукава станции, прерываемого иногда шлюзами, они оказались в пространстве, которое отличалось от виденных ею ранее интерьеров. Степана подумала, что если посмотреть на это место снаружи, то оно бы выглядело как утолщение в монотонной линии, своего рода узел.
Офицер охраны кивком указал на место в сплошной стене, и Степана догадалась, что там дверь, но не стала её открывать: интуиция подсказывала, что нужно скрыть тот факт, что она может пользоваться имплантом.
Раздалось шипение, и перед ними открылась белая комната. Это место отдалённо напоминало палату больницы, где Инцелл пролежал несколько дней по её вине. На койках лежали пожилые мужчина и женщина.
Родители Инцелла, догадалась она.
Глаза обоих были закрыты, они ровно дышали, тела были обтянуты полупрозрачными комбинезонами, которые надувались и сдувались, видимо, накачивая и удаляя какой-то газ вокруг тел.
– Что с ними? – услышала она блёклый голос Инцелла.
– Их не так давно спасли, – ответил безопасник, – но они в порядке, скоро их приведут в сознание.
«“Спасти” здесь значит вытащить людей с Земли», – подумала она.
Пожилые люди открыли глаза как по команде. Инцелл встал между ними, поочерёдно переводя взгляд с одного на другого.