Когда глаза обоих родителей увидели сына, на них выступили слёзы. Они не виделись с тех пор, как система забрала Инцеллада для, как им казалось, работы за право жить с ним за пределами больших городов. Инцелл поочерёдно обнял обоих.
Степана внимательно наблюдала за его лицом. Его явно душили слёзы, но Инцелл держался. Она понимала, почему он сдерживается; ей самой было тяжело, хотя это были не её родители.
Расцепив объятия с отцом, он присел на койку матери, взяв её за руку. Сознание обоих быстро прояснялось, это было видно по их глазам. Отец Инцелла коротко обвёл взглядом помещение, но мать смотрела только на сына.
– Ты правда здесь? – тихо спросила она.
Он приблизился. Крепко обнимать её было страшно, поэтому он аккуратно взял её за плечи. В глазах защипало, говорить было трудно. Ему было так дико видеть их здесь и при таких обстоятельствах.
Степана ощутила жжение в глазах и шмыгнула носом.
– Правда, мам, – сказал Инцелл неожиданно низким, чуть грубоватым голосом, явно пытаясь проглотить плач, который спазмами рвался наружу.
– Как мы здесь оказались? – спросил отец. – И… где мы, собственно?
Он сел.
Тут вперёд резко выдвинулся коренастый безопасник.
– Мы вывезли вас из опасного места и вылечили. Ваш сын за это поможет нам.
Мать с подозрением посмотрела на безопасника, перевела взгляд мокрых глаз на Инцелла и опять обняла его.
– Ты такой молодец, – сказала она и расплакалась.
Степана еле сдержалась. Она была готова прямо сейчас выдавить глаза этой сволочи.
Его слова явно были направлены на то, чтобы дать понять родителям Инцелла, что они тут не просто так, а самому Инцеллу напомнить, что он может потерять семью, если откажется или сделает что-то не так.
Инцелл, видимо, тоже это понял: он резко обернулся на сопровождавшего их офицера. Тот стоял с каменным лицом. Он чуть приподнял подбородок и сказал:
– Ресурсы всегда ограничены. Вы можете сделать великое дело для всех, а мы присмотрим за вашей семьёй.
Мать Инцелла откинулась на мягкий гель койки, её взгляд сконцентрировался и теперь смотрел жёстко, сквозь пелену слёз.
– Что им от тебя нужно?
На лице Инцелла появилась мягкая улыбка.
– Им нужно, чтобы Инцелл отключил восставший искусственный интеллект, – вмешалась Степана, – а для этого он сам должен переместиться в цифровой мир.
Она сказала это нарочно, чтобы все, включая Инцелла, поняли, что она всё знает.
– Да? – явно ничего не поняв, спросила мать. – Но ты же потом к нам вернёшься?
Ответить на этот вопрос прямо было невозможно.
– Я буду с вами. Всегда буду.
Мать секунду смотрела на него и, наконец, всё поняла. Она обняла сына, и они долго стояли так, прижавшись друг к другу. Отец поднялся со своей койки, подошёл к жене и сыну и обнял обоих.
Степана обошла их с другой стороны, села на край койки, коснулась руки матери Инцелла. Та посмотрела на неё и крепко сжала её пальцы. Никто ни о чём не спрашивал. Всё, чего им хотелось, – быть рядом, ощущать взаимную любовь и не быть ничего должными этому миру.
Наконец, Инцелл, не дожидаясь оклика безопасника, сам высвободился из семейных объятий. Времени и так было упущено слишком много, внизу гибли люди.
Он поцеловал мать и кивнул отцу. По щекам обоих текли слёзы, но Степана прочитала в их взглядах гордость за сына.
Инцелл, не спрашивая разрешения у безопасника, взял Степану за руку и повёл за собой из каюты. Тот заступил им дорогу, презрительно глядя на Инцелла, но Инцелл ответил ему прямым взглядом.
Степана наблюдала со стороны и не видела глаз Инцеллада, но чувство, которое она испытывала к этим людям, подсказало ей, что Инцелл своим взглядом передал всё, что у них обоих накопилось внутри. Человек в сером не показал вида, что задет или как-то уязвлён вызывающим взглядом Инцелла, но одно Степана всё же поняла: он не станет препятствовать их свободному выходу.
В бесконечном коридоре до их ушей долетел оклик спецслужбиста:
– У вас десять минут! Аппаратура готовится!
Серо-металлические коридоры быстро неслись назад, разрезаемые раздвижными шлюзами. Силовые линии под потолком, которые теперь транслировались Степане на зрительную кору её имплантом, сливались в единый пучок, уползая за пределы поля зрения. Молодые люди почти бежали навстречу короткой личной близости, одновременно пытаясь убежать от предстоящего неизбежного расставания.
Они вошли в чью-то пустую каюту.
Степана шагнула к Инцеллу и обвила его за шею. Поцелуй вышел неловким и отчаянным сразу – так целуются, когда времени почти нет. Он прижал её к стене, и какое-то мгновение они просто стояли, вцепившись друг в друга, будто держались за последнюю настоящую опору во всём холодном металлическом мире.