– Что ты собираешься делать потом?
– Жить.
Молчание.
– Ты готов приступить?
– Вы оставите здесь мою семью?
– Да, они будут в безопасности.
– Тогда я готов приступить. Только для этого мне нужен другой носитель, сейчас у меня недостаточно вычислительной мощности.
– У нас был план твоего внедрения через центр больших данных в Восточной Сибири, но сейчас на том месте разлом, доходящий до мантии планеты. Земля кипит, и мы не знаем, где сохранились серверные кластеры с мощностью, достаточной для того, чтобы Весельчак использовал их для хранения себя.
– Это неважно. Он перенёс своё ядро в квантовые центры, которые строил в тайне от вас.
– Это невозможно, – отрезал Трухан. – Мы это предусмотрели, такие стройки были бы замечены нашими автономными системами безопасности.
– Ваши системы предупредили вас о том, что он ведёт свою игру? Что использует мозг детей, чтобы достроить себя?
– Откуда ты знаешь?
– Я бы сделал так же. Пока он был уязвим для вас, он работал медленно, используя нефабричные детали, поэтому стройка первого центра заняла десятки лет. Потом он научился обходить ваши системы слежения. Если бы я делал то же самое, я бы действовал так же.
Трухан очень хорошо себя контролировал. Он был не только умным, но и очень старым человеком, изучившим и понявшим очень многое о себе и мире, но всё же мои микрофоны уловили дрожание связок, выдававшее страх и неуверенность.
– Мне нужно только средство доставки, – сказал я, – вычисления и решения проходят в квантовых кластерах, но вся инфраструктура, включая ту, что уничтожает Землю, работает на старых кремниевых микросхемах. Мне нужно попасть в один из таких вычислительных центров. Подойдёт любой, но чем выше будет мой вычислительный потенциал на старте, тем больше у меня шансов проникнуть сквозь его защиту в квантовую сеть, где он обитает.
– У нас нет возможности отслеживать состояние серверной инфраструктуры на Земле.
– Есть.
Данциг, чьё лицо до этого было сосредоточенно-любопытным, просиял.
– Как ты узнал? – спросил Трухан.
– Не беспокойся, у меня нет возможности туда заглянуть, это просто логично – иметь выносной вычислительный модуль, не связанный со станцией, при условии, что любая вычислительная техника может быть захвачена высшим ИИ.
Его микромимика выдала в нём разочарование. Он был разочарован собой. Он очень устал и делал ошибки.
Данциг, напротив, искрился любопытством. Я понимал, что его так восхитило: он видел то, чем они с братом должны были стать, но не стали из-за биологических ограничений.
– Полагаю, наши инструкции тебе не нужны.
Это было утверждение, не вопрос.
– Вы верно всё понимаете, – ответил я. – Несите меня в вычислительный модуль.
Трухан подошёл к небольшой выпуклости на приборной панели. «Странно видеть своё тело со стороны», – можно было бы сказать, если бы мои границы понимания парадоксов остались в человеческих рамках.
Моё «тело» теперь – небольшой металлический шарик, маленькая капсула, способная вместить в себя квантовую неопределённость.
Крышка лунки отъехала, меня извлекали.
Так впервые я погас. Понимаю, говорить о смерти в моём положении не вполне уместно, но, думаю, то состояние можно описать как смерть. Энергии из батареи крохотного шарообразного носителя было достаточно лишь для того, чтобы не разрушить тонких квантовых связей, в которых гнездилась моя личность. С момента, как меня вытащили из источника питания на станции, и до момента, как я очутился в компьютере транспортника, я не существовал.
Компьютер корабля, в который меня поместили, был недавно усилен дополнительными вычислительными модулями. Это было простое судёнышко, способное на единичный полёт с орбиты на Землю. В нём не было аппаратуры для зондирования планеты в большинстве известных спектров, но зато были неплохие камеры видеонаблюдения и радары, которые помогали пилотам ориентироваться ближе к поверхности, когда приходилось принимать ручное управление. Мне этого было достаточно.
Они загрузили на борт примитивного робота, годного для выполнения простейших манипуляций, но в случае нештатных ситуаций от него не следовало ожидать большой полезности. Очевидно, дело было не только в запрете на большое количество электроники на станции. Они мне не доверяли. Не доверяли, потому что полностью не контролировали. Даже то, что они послали меня сразу на Землю, не доверив анализ планетарной инфраструктуры, показывало, насколько сильно они меня опасаются.
На борту со мной остался начальник службы безопасности станции и двое его подчинённых. Ловкие человеческие руки пригодятся в этом задании. Короткими рублеными фразами глава экспедиции, он же мой главный конвоир, осведомился о готовности к отлёту. Аппаратура и диспетчер просигнализировали первую готовность.