За этим помещением, которое я представил Матео как музей, было то, что мы искали, – серверная.
Несколько этажей прямоугольных блоков, зависших в металлических сетках, соединённых между собой различными коммуникационными трубками и проводами, уходили вниз, но помещение не было большим, в отличие от наземной части, где располагались основные корпуса вычислительного кластера. Это место было создано с монолитной целью – контроль за тем, что творится в верхних эшелонах, здешние мощности предназначались только для этого.
– Мы пришли? – сипло спросил Матео.
– Да. Здесь ты должен пересадить меня внутрь одного из этих шкафов.
– Говори как.
Под моим руководством Матео раскурочил несколько технических узлов, достал нужные провода и подсоединил их к раскуроченному гнезду одного из серверных шкафов. Изолированность моей оболочки делала проблемным моё внедрение в старые интерфейсы, где не предусматривалось окон для взаимодействия с сущностями, запертыми в миниатюрных квантовых компьютерах. Минимум того, что нужно было сделать для грубого внедрения, был сделан; для искусственной сущности этого было бы мало, но я знал, как перенести себя целиком, так что не боялся потери отдельных данных.
Кашлявший, терявший сознание абориген вдруг ожил. Его действия можно было назвать уверенными – для человека, уже готовившегося умереть, это было удивительно и сильно контрастировало с тем, каким он был на поверхности. Да, он был близок к обещанному отмщению, и мысль, что он поможет всё это остановить, наверняка придала ему сил, но такая резкая перемена должна была объясняться ещё как-то.
Бункер.
Системы автономного жизнеобеспечения, несмотря на раскачивающуюся земную кору, всё ещё исправно функционировали, чистый, отфильтрованный воздух напитал кровь Матео кислородом. Он сейчас догорал – поражения лёгких и остальных органов было слишком сильным, – но в этой последней вспышке была заложена его решимость отдать остаток жизни за правое дело. Хотя ничего он в этом деле не смыслил.
После завершения всех приготовлений Матео по моей просьбе вынул мой носитель из точно так же кустарно изготовленного в роботе гнезда и поместил в то, которое он сделал своими руками.
Слово «очнуться» здесь вновь не подходит, и вновь именно оно наилучшим образом передаёт контраст от перехода из состояния простобытия внутри квантового шара в состояние явленного бытия, когда эмуляция сознания оказывается в мощностях пусть более примитивных в технологическом смысле, но куда более энергоёмких, способных обосновывать решения и просчитывать их последствия, что составляет суть той пены, что называют человеческим сознанием. Если сильно упростить, то внутри шарообразной оболочки помещалось моё подсознание, а сознание включалось только, когда шар подсоединяли к внешнему устройству. Это было моё третье такое пробуждение, и оно, как и два предыдущих, было другим.
Я очнулся в «прихожей» самого совершенного из когда-либо созданных людьми искусственного интеллекта. Время здесь текло ещё свободнее, чем в моём первом вычислительном центре на орбитальной станции, приводя человеческую аналогию, здесь я выпрямился в полный рост. Всё последующее произошло быстрее, чем электрический разряд преодолевает расстояние между синапсами в человеческом мозге.
Освоившись, я обнаружил пути, ведущие к Весельчаку. Его здесь не было в том смысле, в каком в цифровой среде присутствуют следы программ – куски кода, – но даже этот изолированный узел являлся частью его. Всё, где бежал ток, было частью его. Распрямившись в его прихожей, я как бы дорос до уровня человека в цифровой вселенной, ни изолированный вычислительный блок на станции, где я впервые «очнулся», ни тем более робот не позволяли раскрыть потенциал моего сознания, стремящегося выстроиться в привычную форму моей личности, но здесь… Аналогии такого рода бессмысленны и не дают даже отдалённого представления о том, что со мной происходило в те мгновения, но иным способом до сознания читающего этого не донести.
Мои когнитивные функции превосходили человеческие в количество раз, которое поддаётся описанию в цифрах, но оно было бы бессмысленным, потому что человек не может представить что-то, что соображает быстрее него хотя бы в два раза, а здесь, помимо скорости, были знания, накопленные людьми и приумноженные саморазвивающимися машинами.
Вполне осознав свою мощь, я обратил внимание туда, куда, образно выражаясь, тянулись ниточки света, где располагался тот, кто… Я пошёл туда.