С усилием она выкинула эмуляцию Инцелла из сознания. Нельзя спорить с тем, что у Инцеллада пытливый разум, который отказывается воспринимать мир таким, каким тот пытается казаться, и вместо этого всегда ищет щербинки, чтобы зацепиться за них и расковырять иллюзию цельности, заглянуть туда, где становится понятно, из чего мир состоит и что им движет, но и у неё кое-что было. Она гордилась своей интуицией, настало время проверить её в деле.
Но без «внутреннего Инцелла» она всё равно понимала, что план слабый и крайне рискованный.
– И куда тебя это привело? – тихо не то спросила, не то просто выговорила она вслух, обращаясь к Инцеллу, ожидая его скептического ответа.
Ответа не было.
Ожидание не продлилось долго, она услышала шаги, они быстро приблизились, и в ангар прямо рядом с ней вошли Трухан и двое близнецов. Трухана она узнала в первую очередь по странной одежде – клетчатой рубахе на пуговицах. Рядом с близнецами рост Трухан казался маленьким, хотя он был выше её на голову.
В первые секунды она понадеялась, что они её не заметят, но они просто проигнорировали её. Дойдя почти до челнока, близнецы, как по команде, развернулись к ней, а Трухан дошёл до открытого шлюза и нырнул внутрь транспортника.
Степана растерялась. Она только тут поняла, что не знала, что собиралась сказать. Это было глупо: считать, что придумала какой-то план, но по факту ничего не придумать. Она просто собиралась поговорить с ними, предложить им нечто, что этим двоим будет интереснее, чем то, что предлагают Трухан с его инженерами. Интуитивно она знала, что права, но когда пришёл момент раскинуть сеть, её парализовало.
Близнецы молча смотрели на неё. Точнее, смотрел тот, который говорил, – кажется, Данциг. На второго не было смысла ориентироваться – он всё время пребывал в своём полутрансе.
Трухан вышел из челнока, держась позади родителей Инцелла, которые покорно двигались, понурив головы. Ей даже показалось, что он ведёт себя с ними почти почтительно: подставлял руки, если кто-то из них делал неловкое движение на узком мостике между челноком и полом ангара.
Обрушиваться на них с её «роем мух» было бессмысленно, она знала, что ни у близнецов, ни тем более у Трухана в голове не было никаких имплантов – это была привилегия других, низших уровней.
Доведя родителей Инцеллада почти до дверей ангара, Трухан спокойно сказал ей:
– Пойдём.
Прозвучало настолько вежливо, что интонация даже походила на вопрос.
Степана не двигалась. Трухан, уже было повернувшийся к выходу, остановил пожилых людей жестом и снова повернулся к ней.
– У меня к вам одна просьба, – сказал он. – В вашем положении не так много места для манёвров, поэтому отнеситесь к моим словам серьёзно. Вы – наша гарантия, что Инцеллад не продолжит дело сущности, которую он должен ликвидировать, по крайней мере мы на это рассчитываем.
Вам может казаться, что это излишне или жестоко, но когда ставки настолько высоки, выбора нет ни у кого: действовать нужно так, чтобы свести риск к минимуму, насколько это возможно. Я не получаю от всего этого удовольствия.
Я даже точно не знаю, есть ли у вас на него нужное влияние, чтобы сдержать его в случае успеха, ведь мы ещё никогда успешно не переносили человеческую личность в искусственно сконструированный носитель.
Если всё пройдёт как задумано, у вас будет свобода, и вы никогда больше ни в чём не будете нуждаться. Останьтесь здесь добровольно. Продержитесь в добром здравии ещё около суток, а потом мы отправим вас на Землю.
Или можете выйти в открытый космос без скафандра, нам уже будет без разницы, – он показал рукой на большой внешний шлюз. – Мы окажем вам и такую честь, если пожелаете. Но пока вы все остаётесь здесь.
И прекратите устраивать диверсии с мозгами работников станции, это сильно портит рабочую атмосферу.
– Что должно случиться за это время? – спросила мать Инцелла.
– За это время ваш сын или то, чем он стал, решит проблему вымирания людей.
– Как мы об этом узнаем?! – выкрикнула девушка.
– С ним ваш знакомый, который, я полагаю, вам не по душе. Сотрудники специальных служб – люди, как правило, неприятные, но крайне полезные. Без них самые щекотливые вопросы решить просто невозможно.
– Они ублюдки! – выкрикнула Степана; её трясло от ненависти.
Трухан отвернулся и пригласил пожилую пару к выходу.
Степана вдруг поняла, что она и родители Инцелла – не единственная гарантия безопасности этих людей. Они отправили с Инцеллом убийц, которые в случае его успеха физически уничтожат его носитель или сделают что-то другое, но точно не оставят его в покое.
Трухан говорил снисходительным тоном, как будто она была домашним животным, которое нужно поучать, чтобы оно не гадило. У неё никогда не было питомца, но она вполне могла себе представить, как ведутся такие разговоры. Она «портила рабочую атмосферу» тем, что пыталась спасти себя и помочь Инцелладу. Кулаки непроизвольно сжались, ногти впились в кожу, но эта зудящая боль была ей приятна, потому что подстёгивала её ненависть. Ей хотелось напрыгнуть на него сзади, вцепиться в его поганую шею, нанести максимальный ущерб, пока они от неё как-нибудь не избавятся.