Спустя довольно продолжительное время напряжённого марша к комнате, где Инцелла перекачали из тела в шар, к удовлетворению Степаны стали появляться люди в серой форме. Они ничего не делали – лишь наблюдали, расположившись группами по трое вдоль серых стен, но девушка не стала ждать их первого удара. Многолетние тренировки концентрации во время стримов в совокупности с непримиримой яростью позволяли ей сворачивать и направлять свою волю в их сознание через импланты, как раскалённый стальной прут. К её удивлению, Данциг тоже действовал первым – устраивал физический террор, ломая челюсти и коленные чашечки. Он догорал, но горел при этом очень ярко. В физическом насилии не было нужды: Степана ослепляла охрану роями своих чёрных мух, нарушая зрение и работу вестибулярного аппарата или погружала их в мир глубочайших кошмаров, но Данциг, как и она, упивался чужим страданием, его болезнь вырывалась потоком неудержимого насилия.
Их стремительный марш сквозь плавно изогнутые коридорные трубки продвигался быстро и неумолимо. Некоторые механизмы невозможно было взломать имплантом – их приходилось взрывать, рискуя вызвать разгерметизацию. Один раз так и произошло: всех обитателей этого и следующего за ним отсеков высосало в космос как пыль, а смертоносная пара, закрыв лица забралами скафандров, продолжила движение.
Рядом с комнатой «переливания», как её про себя назвала Степана, никого не было. Она почувствовала разочарование: безнаказанность насилия опьянила её.
– Здесь есть всё необходимое, – быстро доложил близнец, когда они оказались внутри.
Капсула, куда погружали Инцелла, и всё оборудование остались здесь же. Только капсула была пуста, жидкость пропала вместе с телом Инцеллада.
Степана показала пальцем на пустой стеклянный гроб. Данциг сморщился.
– Без подготовки тело может выключиться раньше, чем завершится процесс перехода, но я справлюсь.
– Ты уверен?
Степана скептически на него посмотрела: Данциг уже не мог стоять на ногах, облокотился на стену и сполз на пол.
Он кивнул.
– Что нужно делать? – спросила она.
– Достань компьютер, – голос звучал тускло, – помести вон в то гнездо.
– Но оно раскурочено!
– Просто сделай.
Степана сделала, что сказал Данциг, повернулась, ожидая увидеть его на том же месте, но он был у неё за спиной, в миллиметре от неё. Степана непроизвольно вздрогнула и отошла в сторону.
Данциг подошёл к панели с большим количеством физических кнопок, стал нажимать их, одной рукой придерживая шар в развороченном гнезде.
У Степаны возникло чувство, что всё это уже было. Она не знала, как это называется, но ощущение, что она переживает этот момент заново, было очень сильным, хотя, когда Инцеллад переходил в новое состояние, её здесь не было. Пальцы заледенели. Она не знала, из-за того ли это, что её организм отходил от атак на мозги других людей, или она просто боялась, что что-то пойдёт не так, и она останется здесь одна, без чёткого плана и путей отхода. Из погружения в себя её вызвал крик Данцига.
– Говори!