- Вас внимательно слушают.
- Хорошо. Потому что я все скажу. Скажу и тем самым покажу, что я могу все это сказать. А что же, мог делать, значит, могу и сказать. Так ли? Я - развратник. Просто так; без обиняков. Похотливец, растлитель, грязь! Ну как, режут уши такие слова? Вижу; сердитесь, краснеете - режут. Только я еще не такие слова знаю. Хотите еще слов? Самых мерзких, отборных...
- Но-но, не сходите с ума раньше времени! Вы - блудник, это ясно. Так помните свое место. То, что вы пришли сами, не много дает. Вы бы все равно не укрылись от справедливости. Но если вы и правда добровольно сдаетесь и полагаетесь на нашу Великую Милость, то не заговаривайтесь.
- Это правильно, тысячу раз правильно. Я забываюсь... Вы связали мне руки - это тоже правильно. Однако, не смотря на то что они затекли, я не прошу развязать, видите, не прошу! Понимаю, что так правильно, что это вы на благо людям, на благо справедливости, на благо мне же... Я теперь благодарю вас (о, как благодарю!) за то, что связали развратнику руки, потому что это нужно ему самому.
Но пришел я, конечно, не за тем, вовсе не за тем, чтоб болтать... Я сдаюсь, каюсь, предаю себя в руки справедливости, в ваши руки. Вы позволите мне говорить?
- Вам никто не запрещает.
- Благодарю. Да, я пришел сам, не стал дожидаться какого-нибудь конца. Да, по правде, и не хотел. Я теперь чувствую всю грязь похоти на себе и понимаю, что мне от нее никогда уж не отмыться. Но я больше не хочу ее распространять, не хочу испачкать еще хоть одного честного человека. Я так больше не могу. Понимаете... Я попробовал это самое разочек, один только разочек по наущению одного своего товарища. Имени не назову, не хочу теперь его чернить, да и ответственность я не перекладываю, слышите? Тем паче, что в живых его уж нет. Весь мой грех только на мне одном. Попробовал и уже не смог остановиться, я утонул в своем разврате с головой. Нет, были конечно минуты, когда совесть просыпалась во мне и грызла, точила, ныла... У кого ж нет этих минут? Но то - только минуты, не более. Потом и совесть моя стала развратницей, тогда-то я пустился во все тяжкие.
Я принялся (о, не могу выговорить без скорби!) развращать других, честных. Знаете, как они кричали, плакали? А иные, напротив, предавались сладострастию с удивтельною готовностью и... наслаждением. Несчастные! Вся жизнь моя как-то вдруг пропахла похотью. А ведь у меня были не только...
- Довольно, избавьте нас от этих подробностей, это уж перебор. Иначе, придется сделать вывод, что вы и сюда пришли для одного развращения и воспоминания своих мерзостей. Говорите, наконец, по существу; что заставило вас сдаться?
- Виноват, но не подумайте дурного! Да... Я снова забываюсь. Это слишком, слишком гадко для ваших ушей. Благодарю, что не даете распространяться обо всем о том. Видите, я насквозь прогнил? Впрочем, один случай... Одна трагедия... Тогда я решил, что больше никого не трону и никто не падет печальной жертвой растления. Это было последней моей каплей, моим прозрением, моим приговором... - Яснее. Говорите яснее. - Девочка...
- Что-о?
- Невинная душа мучилась потом у меня на глазах... Я наблюдал то, как она жила с этим. Я был рядом с нею, пока, наконец не выдержал и... не сбежал. Понимаете? Я преступник. Преступник, не заслуживающий прощения. Преступник совести, преступник чести. Я понял это. Понял, что руки мои должны быть связаны отныне и навсегда.
О, какие фатальные последствия повлек за собой один миг блуда! Один только миг, а затем - пропасть, зависимость. Да, господа, тут именно пропасть и зависимость, потому как разврат - есть порок ума, а не души. Там, а не в душе, зарождается вся чернота.
Но я здесь. Я пришел, надеясь на одну только вашу милость. (Знаю, вы милостивы, милостивы!) Я сказал вам все, что мог и даже более того, но теперь вам меня судить. Я сдался вам в руки, чтобы спасти тех, кто мог пасть в бесчестие и еще для того... Чтобы спастись самому. Вы проповедуете добро, а значит, должны нести его в мир. Так ли? Я верю в это и в то, что вы, наконец - не тоже, что и я. А если бы не вера, то никогда бы блудник не появился перед вами так запросто. Я верю в вас! Понимаете?
- Верить нужно было раньше. И понимать тоже. Вы - преступник, этим все сказано, да вы и сами согласились. Однако вы уже сделали для себя все, что могли.
- Как же... Как же это «все сказано»? Как же это «все сделал»? Этого не может быть! Вы призваны спасать, а не умертвлять, вы - хранители добродетели, а не убийцы, вы...