Прости за все. С уважением, твой сын. P. S. Я не говорю «эгоист».
Послесловие
«Я видел людей, которые не хотели порока. Видел тех, которые его боялись. Но страх этот был не благоговейным трепетом и тягой к свету, а страхом наказания за самый порок. Видел тех, кто слепо верил и тех, кто сопротивлялся. Я видел тех, кого мир больше не увидит.
В конечном счете я перестал понимать, что есть благо, а что - зло. Перестал различать их и усомнился совершенно во всем и... во всех. Усомнился и в самом себе, без этого, разумеется, обойтись не могло. Бессонными ночами мне все думалось; чем же я хуже тех, кого на моих глазах арестовывали прямо на улицах и лучше ли я тех, кто это делал? Я не мог ответить на этот вопрос. Признаться, не могу и теперь. Впрочем, не мне ругать власть. Кто знает, быть может, и этим я вызову недовольство и окажусь вне закона, вне мира добродетели. Я не знаю, что будет со мной завтра, через неделю, через месяц... Не знаю, не решат ли хранители чести, что я нарушил закон каким-нибудь нечаянным словом или делом. Не знаю... Но совершенно точно могу сказать, что боюсь так жить. Очень боюсь.
Итак, за моим окном справедливый, порядочный мир. Мир, где всякое несовершенство непростительно.»
- из дневника того же неизвестного.