Перед Богиней Леса и Плодородия открылась совершенно уникальная картина. Нет, в том, что её жрица стояла перед своей Богиней на коленях, не было ничего такого. На самом деле, люди кланялись и падали на колени перед вышестоящими ещё задолго до прихода Первого Призванного Героя. Ненормально то, что верховная жрица умудрилась настолько вывести свою Богиню.
И как?
Повязкой на глазах!
— С вашего благословления, моя прекрасная Богиня…
— Ты даже не видишь моего лица, Мира-тян!!! — прокричала возмущённо Амари.
В окружающее пространство вышло столько мощи, что Нимре стало немного нехорошо: слишком много золотого. Слишком.
Жрица, явно чувствуя происходящее, блаженно улыбнулась:
— Отныне я буду чувствовать вас своей душой, а не глазами…
— Что ты несёшь, Мирочка!!! — была готова расплакаться Богиня. — А ну сними повязку, сними! И правило это глупое убери в храме! Я тебе не разрешала! Давай!!!
— Как верховная жрица, я имею право принимать подобные решения, моя Богиня.
Мира без всяких проблем подняла взгляд на Богиню, продолжая блаженно улыбаться: в конце концов, она её не видела и её не тошнило.
Как она раньше не додумалась до этого?..
Амари готова была взорваться.
Нимра, наблюдая за этой сценой, в очередной раз задумалась над тем, чтобы попытаться перетащить верную, но уж точно не верующую жрицу на свою сторону. Идея была настолько хорошей, что она, наверное, в следующий раз и сама попробует прийти с повязкой на глазах.
Просто чтобы посмотреть, какая будет реакция.
— Несколько сотен лет назад ты превратила «золотых» авантюристов в «платиновых», а теперь запрещаешь моим жрицам смотреть на меня! — начала ходить из стороны в сторону Амари. — Если бы я не могла читать твою душу, Мирочка, то уже подумала бы, что ты ведёшь против меня какие-то свои игры!
Улыбка жрицы стала ещё более блаженной.
— Как смертные недостойны видеть «золотой» лик Богини, так и авантюристы не имеют права величать себя «золотыми», моя Верховная Богиня.
— Т-ты!!!
Нимра махнула рукой, притянув к себе золотистую розу, наполнив её своей силой. Роза вмиг стала красной, её лепестки раскрылись, после чего цветок улетел в сторону Амари, пролетев прямо под её носом. Верховная Богиня тут же перевела взгляд на свою сестру, недовольно поморщившись.
— Моё предложение всё ещё в силе, Мирочка, — довольно улыбнулась Нимра.
Святая не подала виду, что удивилась появлению нового действующего лица.
— Моё тело может быть против, но моя душа всегда будет на стороне моей Богини, Нимра-доно.
— Вот так вот, — сменила гнев на милость Верховная Богиня Жизни и Золота, довольно сложив руки. — Я готова тебе простить твою наглость, но это последний раз! Больше никаких поблажек! Можешь идти.
Богиня, не слушая слезливые благодарности жрицы (как она вообще могла расплакаться от счастья из-за такого⁈), махнула рукой, вернув её душу обратно в тело.
— Ты слышала новости, сестра, — констатировала Богиня Леса и Плодородия, мигом помрачнев. — Как проходят дела у той троицы?
Настроение Богини Жизни и Золота тоже резко ухудшилось.
— Они уже прошли через несколько подземелий и отправились искать легендарное оружие.
— Что? Легендарное оружие? — удивились Нимра. — Ты решила использовать их для решения проблемы с тем сумасшедшим смертным демоном?
— Мы не можем доверять одному порождению Пустоты, — прикрыла золотые глаза Богиня. — Особенно после того, как мы, и особенно — ты, почувствовали силу сестры. Я сказала им, что этот меч нужен для победы над Королевой Демонов.
— Печать не могла настолько ослабнуть, — прикусила губу Нимра.
Обе Богини были, мягко говоря, встревожены. И пусть та же Верховная Богиня Леса и Плодородия, в силу гордости, не могла показать своих эмоций наёмнику, это не значит, что она будет скрывать свои чувства от сестры.
Амари, поймав красную розу, покачала головой. Роза вновь в одно мгновение стала золотой.
— Могла, если кто-то смог её повредить.
— Мы бы это почувствовали, — возразила Нимра, серьёзно задумавшись. — Только… Если не в тот день.
День, когда они попытались выйти против «Этого». Когда же Амари и увидела душу, что, несмотря на всё, продолжала бороться и желала жить даже тогда, когда самого понятия «жизни» в принципе больше не существовало.
— Ты думаешь, сестра, у нашей старшей хватило бы терпения не попытаться вырваться? — нахмурилась Амари. — Она никогда не могла похвастаться большим терпением.