— Пойду-ка я, всё-таки, прогуляюсь, — принял единственно верное решение.
Остановился, дотронувшись ещё целой рукой до зыбкого горла.
С моим голосом было что-то не так. Теперь это был даже не голос шкеда, а какая-то непонятная херня. Мой голос стал шелестом листьев деревьев, порывом ветра и тем самым зыбучим песком.
Кажется, сознание уловило звук морского прилива.
Ноги меня куда-то вели. Пусть я и гулял по парку, но меня тянуло строго в одно место. Уже вскоре удалось понять, куда.
— Ты здесь реально просидело всё это время, рыжее нечто? — скептично приподнял бровь я.
Маленькая рыжеволосая девочка в скромном платье сидела возле дерева, возле которого лежал высушенный труп собаки. Сука, её образ был настолько свежим у меня в голове, что она выглядела намного более чёткой, чем весь остальной трип. Ноги слабели от одного вида бедной животинки.
Особенно хреново становилось от того, что…
Собака, почему «Это» решило выбрать форму маленькой девочки⁈ Опять лоля, ёб твою мать! Если уж принимаешь форму человека, многомерная туша, почему нельзя принять взрослую форму? Я уже молчу про пол!
…мы же разошлись, когда ты была уже старше, за что…
Поморщился, отогнав лишние мысли.
— Я терпелива, — повернуло на меня голову нечто. — Всегда была. Ты разве не помнишь, как я ждала тебя, когда ты шёл играться с другими детьми?..
На месте лица нечто как был провал, так и остался. Голос нечто звучал совершенно обычно, разве что малоэмоционально, словно она была девочкой-подростком, которая узнала о том, что получила от природы дебафф в виде месячных.
— Где мы вообще? — нахмурился я.
Вопрос «Этого» я проигнорировал, чувствуя, что меня умудряется троллить даже то, что на концепцию троллинга в принципе не должно быть способно.
Виновница deep dark’a повернула голову на мёртвую собаку, начав ту гладить.
— На грани существующего и несуществующего.
— И что я здесь забыл?..
Многомерная туша перестала гладить собаку, наклонив голову. Видимо, так она выражает эмоции, не прибегая к обычным эмоциям на лице.
— Возможно, ты скучал по мне, Кирилл?..
Кажется, моё лицо стало выглядеть так, будто мне рот засунули несколько лимонов.
Я уже думал было ответить что-то едкое, как у меня подкосили ноги. Точнее, они просто рассыпались, из-за чего я упал.
— Ну о-охренеть…
Боль в сердце была уже просто невозможной. Я сдавленно захрипел, чувствуя, что постепенно начало рассыпаться всё моё тело. Очень специфическая подруга детства (или самая обычная?..) смотрела на то, как меня выкручивало, над чем-то думая.
О своём, о многомерном…
— Мне нравится твоя борьба, — наблюдая за тем, как я тут извиваюсь, нежно пробормотало «Оно», присев рядом со мной. Нечто начало гладить меня по голове. Рука многомерной туши была холодной, но удивительно приятной. Будто родитель пытается утешить буйного ребёнка. Блевать было охота от таких ассоциаций. — Твоя любовь к жизни и самоотверженность. Не каждая душа способна на такое. Продолжай, иди до конца. Не сдавайся до последнего, даже зная, что рано или поздно мы станем едиными. Помни, что я терпелива, мой любимый… Пёсик.
Я подавился воздухом. В голове всплыло новое знание. Имя. Всё это время «Система» отображала, будто у меня их два. Я долго ломал голову над тем, какое у меня могло быть ещё имя, и сейчас…
Собака.
Имя: Пёсик/Кир
А ты ничего не попутала, млять⁈ То есть, раз меня стрёмная херня нарекла «Пёсиком», то теперь это моё имя⁈ Я похож на соба…
…млять.
В груди словно что-то взорвалось. Нет, не «что-то». Сердце. По моему тела прошёлся леденящий душу холод, смешанный с теплотой всех тех, кто умудрился в меня поверить.
Я ещё не мог разобрать, кто это. Но я мог почувствовать какую-то странную искру внутри себя. Искру, что не просто питала меня, но и окончательно помогала обуздать внутреннюю пустоту.
Моё тело окончательно рассыпалось, развеявшись по странному пространству, но лишь для того, чтобы вновь полноценно собраться на том же месте прямо перед наклонившей голову нечто.
В уши ударил морской прилив. Всё окружающее пространство начал затапливать песок из моего сна. Кажется, где-то на краю сознания можно было услышать совместный вопль Азуры и Рены.
— Знаешь, я понял, почему осознал себя здесь ребёнком, — сжал я воплотившиеся тапки в руках. — Не для того, чтобы вновь вернуться в детство, нет… — я широко улыбнулся. — А для того, чтобы сломать тебе в таком виде твою многомерную рожу!